— Дедушка! — позвала Алина, но опять никто не откликнулся.
Она еще немного подождала, а потом осторожно шагнула на ступеньку. Даже если не найдет истопника, можно взять топор и разбить окно. Дать топор Прохору, он попробует открыть дверь.
Неслышно ступая, она вошла на кухню и вскрикнула: на полу лицом вниз лежал дед Федот, а в его затылке торчал топор. Уже не было сил кричать, она только заскулила, тихонько, зажав кулаком рот и стала медленно отступать. Но через два шага уперлась во что-то. Вскрикнув, отпрыгнула, наступила в кровь и еще сильней закричала. А когда увидела, кто стоял за спиной, горло перехватило, и она только ловила ртом воздух, пытаясь вдохнуть. Старый барин, весь в крови, скалился, глядя на Алину.
— Здравствуй, булочка. Иди ко мне, сладкая.
Алина в ужасе метнулась в глубь кухни, споткнулась о ноги истопника и упала на шкаф с посудой. Жалобно зазвенела посуда. Перед глазами блеснули серебряные столовые приборы. Алина быстро схватила нож и выставила его перед собой.
— Не подходите ко мне! — закричала она.
— Что ты, булочка? Барина своего порежешь? — он подходил к ней всё с тем же оскалом. — Неблагодарная!
Неожиданно в коридоре снова послышалось какое-то шевеление. Николай Васильевич оглянулся: в дверях показался Гаврила, протягивающий руку:
— Меняю добрую монетку на страшную, — лепетал блаженный. — Отдай страшную монетку. Хватит!
Старый барин зарычал, будто превратился в злющего пса, и бросился на нищего, но тот ловко выскользнул из его рук и исчез. Николай Васильевич побежал за ним. Оставшись одна, Алина несколько раз глубоко вздохнула и снова повернулась к посудному шкафу. Взгляд зацепился за молоток. Она быстро схватила его и осторожно пошла к выходу. Коридор был пуст.
Девушка стремительно бросилась к ступенькам, а оттуда наружу, пока никто не запер ее в ловушке. С молотком она побежала к окошку прачечной, где видела всех. Но разбить стекло, как планировала, не успела. Она еще подходила, когда земля слегка дрогнула, стекла в доме звякнули, и Алина прикрыла руками голову, выронив тяжелое орудие. Но сверху ничего не упало. Девушка взглянула на окошко прачечной. Оно было разбито, оттуда клубами выходил пар. Когда ветер чуть сдвинул клубы в сторону, она увидела окровавленные осколки.
Алина попятилась, не желая заглядывать внутрь. В господском доме послышался шум, какие-то крики. Девушка несколько мгновений постояла, рассматривая парадный вход, а потом стремглав побежала по дороге, подальше от страшной усадьбы.
Лина вскрикнула и села на постели. Она тяжело дышала, будто сама только что бежала, не разбирая дороги, спасаясь от сумасшедшего барина. Из кухни выглянул Юрка:
— Ты чего? Кошмары, что ли? — поинтересовался он.
Несмотря на то что Лина спала сегодня в спортивном костюме, она всё равно натянула одеяло сильнее.
— Да, — наконец отдышавшись, сказала она. — Частенько сниться стали.
— Грелка тебе нужна. Во весь рост! — улыбнулся парень беззубым ртом.
— Иди в баню! — тут же возмутилась Лина, откинула одеяло и пошла в ванную.
Умываясь, она размышляла: это как же надо было вчера сойти с ума от страха, чтобы притащить домой малознакомого парня ночевать? Вчера, когда они расставались, она мялась, стояла как потерянная: было жутко возвращаться домой в пустую квартиру. Отчетливо вспомнился утренний разговор по телефону и старческое: «Ну что ты, булочка…», хотя теперь это и казалось продолжением сна.
Напрашиваться ночевать к Олегу и Язгули было глупо. К ней Язгуль тоже не пойдет. Гостиниц в их крошечном городке не было… Оставалось одно…
Она чуть ли не зажмурившись, спросила у Юры небрежно:
— А ты где живешь?
— На горе, с родителями.
— Пойдем ко мне? Чай попьем.
Он несколько мгновений смотрел на нее, потом промямлил.
— Э-э-э… ну пойдем.
Они направились к ее дому, сопровождаемые изумленными взглядами Олега и Язгули. Подруга по такому случаю даже никаких комментариев не отпустила.