Девушка полежала еще немного в темноте, пытаясь разлепить глаза. Чувствовала она себя очень усталой, каждый раз думала, что ни за что не сможет встать, но потом как-то поднималась.
Но что ее разбудило? Может, позвонили сверху? Интересно, который сейчас час?
Алина кое-как поднялась и шагнула к соседней кровати, где спала другая горничная — Зоя. Она была старше и опытней, служила здесь уже лет восемь. Старый барин ей даже часы подарил за верную службу. Вот и надо на них посмотреть.
— Зоя, — тихонько позвала девушка, — где твои часы? Сколько сейчас?
Ей ничего не ответили, и Алина тихонько нащупала плечо подруги.
— Зоя, мы не проспали?
Подруга не пошевелилась, и в душу начал закрадываться холодок.
— Зоя… — на этот раз она потрясла подругу, но ответа не услышала, поэтому наощупь нашла лампу, дрожащими руками отыскала лежащие рядом на тумбочке спички, достала одну и чиркнула о коробку. Быстро повернулась к кровати с трепещущим пламенем в руке и, закричала от ужаса. Зоя лежала на кровати словно разорванная от низа живота до груди — прямо по белой сорочке шла глубокая кровавая рана. Пальцы обожгло, комната погрузилась во тьму, а она всё кричала и кричала, пока обессиленно не рухнула на пол.
Очнулась оттого, что кто-то брызнул в лицо холодной водой. Алина смотрела на тени, пляшущие на стенах от лампы. Кажется, в ее комнату собрались все слуги дома, а кто не пришел, те маячили возле дверей.
— Пришла в себя, дура? — это заспанный Прохор, старший лакей.
Алина не могла ничего выговорить, только пыталась оттолкнуть мужчину и прикрыться, не понимая, что он делает в ее комнате, почему она в одной сорочке.
— Ох ты ж… — нецензурно выругался истопник, дед Федот.
И Алина вдруг всё вспомнила и снова заголосила, замычала, порываясь выбежать из спаленки.
— Ну-ну, девонька, — кухарка Глафира обняла ее, прижимая к своей большой груди. — Пойдем ко мне в комнату. Вместе доспим сегодня.
Алина согласно закивала, кое-как поднялась на дрожащие ноги и, всё так же подвывая, побрела в коридор, крепко держась за широкое плечо пожилой женщины. Но взгляд всё равно упал на соседнюю кровать.
Зоя была мертва. В свете керосиновой лампы хорошо было видно гримасу ужаса и боли. В ее животе торчали огромные портновские ножницы. Кто-то словно решил разрезать ее, как бумажную куклу. Алина взвизгнула и снова потеряла сознание.
На этот раз Лину разбудил телефон. Она, не открывая глаз, нашла трубку, затем, чуть приоткрыв тяжелые веки, глянула на экран — звонила подруга.
— Чего трубку не берешь? — начала Язгуль, даже не поздоровавшись. — Ты в курсе, что в усадьбе несколько человек убили?
— Что? — сонливость как рукой сняло, Лина мгновенно села на кровати.
— Дуй к автовокзалу, тут всё расскажу, — подруга нажала отбой.
Она знала — перезванивать бесполезно. Если Гуля что-то вбила себе в голову — спорить бесполезно, можно только смириться. Еще никогда Лина не приводила себя в порядок так быстро. Кажется, уже через пять минут она надела бежевую рубашку, болотного цвета юбку, сделала низкий хвост и помчалась к месту встречи. В голове на бегу прокручивала сон. Кошмары вторую ночь подряд — такого еще не было. Вот и не верь после этого в вещие сны. Приснилось убийство в усадьбе — и, пожалуйста, убийство. А ведь она ходила в полицию, предупреждала! Не послушали. Теперь будет им чем заняться. На душе стало горько.
Язгуль стояла с двумя парнями там, где обычно была посадка на междугородние рейсы — здесь навес создавал густую тень. Подруга была яркой, смуглокожей, с большими выразительными глазами-вишнями и стройной фигурой, которую она умела, по ее собственному выражению, упаковать. Например, сейчас на ней было простой хлопковый сарафан, но он открывал красивую грудь, подчеркивал тонкую талию, а стройные ноги из-под пышной юбки выглядели невероятно эффектно. По плечам рассыпались сияющие темные волосы. Тонкие золотые цепочки с жемчужинами — в ушах, на шее, на запястье и лодыжке, подчеркивали стиль и изящество. Лина восхитилась подругой, хоть и с небольшой толикой зависти. Именно такой она всегда мечтала быть. Но уже смирилась, что никогда не будет, и вовсе не потому, что у нее волосы светлые, а глаза голубые. Тут точно как в анекдоте: из бегемотихи не сделаешь трепетную лань.