– Нет, этого не будет, милый доктор Клейст, – сказал я самому себе, сидя в обществе тетки и голубой барышни, давно мечтавшей о женихе. – У меня есть один секрет.
Если бы кто со стороны посмотрел на нашу веселую компанию, катившую на пяти тройках по зимней дороге, тот никогда не угадал бы черных мыслей, которые мы везли с собой. Каюсь, мне ужасно хотелось перехитрить милого доктора, который теперь уехал в одних санях с Агнией Ефимовной и капитаном и весело махал мне издали своей бобровою шапкой, когда моя тетка вскрикивала в каждом ухабе и ухватывалась обеими костлявыми руками за мой рукав. Черт возьми, скверное положение! И я с удовольствием вышвырнул бы эту старушонку в снег.
– Не правда ли, как весело?.. – ехидно говорил доктор, когда мы приехали наконец в деревню.
– Да, недурно, доктор.
Во время пути я имел достаточно времени, чтобы обдумать план действий и сделать капитана Свищова совершенно безвредным. Пока доктор Клейст любезничал с дамами, я успел напоить капитана в лоск, так что бедняга только мычал, и обратно его положили в сани несчастной тетки, которая, сказать кстати, чуть не замерзла дорогой и потом прохворала недели две.
Освободившись от капитана, я обратно ехал в одних санях с Агнией Ефимовной. Мы были с глазу на глаз; а так как бедная девушка боялась вылететь из саней, я ее крепко обнял одной рукой. Зимняя езда имеет захватывающую прелесть, особенно, когда едешь в милом обществе. Мне сегодня Агния Ефимовна нравилась, как никогда раньше, может быть, потому, что мне стоило недешево ехать обратно в одних санях именно с ней. Мы весело болтали всю дорогу. Девушка смеялась, а лицо у нее так и горело румянцем. Положительно, она была хороша.
– Вы не боитесь? – шептал я в сотый раз и все крепче прижимал ее к себе.
– Нет… – отвечала она шепотом и, как мне казалось, сама прижималась ко мне с грацией разыгравшегося котенка.
Что было дальше?.. Мне немножко совестно рассказывать, потому что старый кот Васька так хитро смотрит на меня, и в его зеленых глазах светится мысль: «Э, Платон Васильич, не стоит вспоминать… Плевать!» Но я начал и должен кончить. Зарумянившаяся щечка Агнии Ефимовны была так близко ко мне, ее глаза теплились, и я чувствовал, как она порывисто дышит почти у меня на груди… Не помню, как, но я прильнул губами к этой розовой щечке, и маленькие холодные руки покорно обвили мою шею. Эта щечка была такая холодная, и я опять ее целовал, а на пути целовал лоб, глаза, розовые пухлые губки. Меня охватила минута безумия, которой я себе никогда не прощу. Девушка лежала в моих объятиях, такая покорная, ласковая, счастливая, а на глазах у ней стояли слезы первого молодого счастья, эта первая роса первого солнечного утра.
– Ты меня любишь… да?.. Ты мой?.. – шептали пухлые губки, и розовое детское лицо пряталось у меня на груди, а я опять целовал холодные щечки.
– Не правда ли, как было весело? – говорил я доктору, когда тот вытаскивал из саней замороженную тетку.
Доктор Клейст, постоянно владевший собой, притворился глухим и только наклонился в сани с головой, чтобы растолкать мертвецки-пьяного Свищова.
Проснувшись на следующее утро, я почувствовал угрызения совести. Ведь я не любил этой Агнички Быковой. Целый день я рылся в своей душе и ничего не нашел в ней, что походило бы на любовь. Правда, я уважал Агнию Ефимовну, как простую, хорошую девушку без претензий, и немножко жалел за ее детство, но это не было даже тенью любви.
– Проклятый доктор Клейст: это все он виноват, – рассуждал я с логикой кругом виноватого человека. – Он устроил этот дурацкий пикник, он подсунул этого капитана, он усадил меня с теткой… Потом я выпил, кажется, лишнее, чтобы сделать капитана безвредным, и наконец, из желания разбить план доктора Клейста, я постарался уехать назад в санях Агнии Ефимовны с глазу на глаз. Быстрая езда, красивое личико, ведь я не деревянный, наконец!.. Решительно виноват во всем мой друг, доктор Клейст…
Одним словом, я провел очень скверный день, как человек, укравший очень дорогую вещь, с которою не знает даже, куда деваться. Раздумывая и так и этак, я пришел к такой мысли: если бы Агния Ефимовна была моя родная сестра и если бы с ней поступил так же какой-нибудь молодой человек, как в данном случае поступил я, – как смотреть на такую историю?.. Этот глупый молодой человек прежде всего должен извиниться пред моей сестрой Агнией Ефимовной, а иначе я его задушу, как кошку. Теперь мне сделалось все ясно, что я сам должен был делать.