– Ушла и даже не оставила своего адреса, – думала вслух Анна Сергеевна, пожимая плечами. – Очень мило… Ни за что ни про что оторвать человека от срочной работы – и уйти…
Нужно было сделать над собой некоторое усилие, чтобы снова усесться за письменный стол и отыскать то место восьмой главы, с которого шло продолжение перевода. Анна Сергеевна чувствовала, что все это только одна комедия, а работа все равно не будет клеиться. Она была вышиблена из обычного рабочего настроения. Вместо того, чтобы продолжать перевод, Анна Сергеевна позвонила.
– Что Еввочка?
– Они проснулись…
– Хорошо. Иди…
– Кухарка спрашивает, что готовить к обеду…
– Ах, говорят тебе: уходи. Разве не видишь, что я работаю. Потом приду в кухню…
Вопросы питания для Анны Сергеевны составляли вечную и неразрешимую задачу, потому что наука двигалась вперед и вместе с этим поступательным движением менялись и взгляды на питание. Сколько огорчения доставляли Анне Сергеевне одни яйца, – одно время яйцо вкрутую считалось чуть не ядом, потом смятку заменили яйцом в мешочке, потом было решено, что нужно есть один белок, потом – совершенно наоборот – есть один желток, потом прописывались яйца вкрутую, и наконец вегетарианцы заявили, что есть яйца совсем не следует и с точки зрения этики пищи даже стыдно. Вот подите и разберитесь тут… А мясо? Сама Анна Сергеевна воспиталась в эпоху крепких бульонов, мясных вытяжек, либиховского мясного экстракта и – главное – в эпоху «пылающего ростбифа» и кровавых бифштексов. И вдруг… Да, англичане уже не едят бульонов, немцы признают кровавое мясо источником всевозможной заразы, французы питаются одной булкой с салатом. При таких условиях разве легко заказать обед, так себе, с легким сердцем, особенно когда главный вопрос заключается в питании Еввочки. Павел Максимович не шел в счет, и его завтрак заключался в нескольких бутербродах из супового мяса, которые он уносил в своем портфеле на службу и которыми заедал ежедневную жатву газетных объявлений.
«Мужчины – самые жестокие эгоисты, – любила повторять Анна Сергеевна. – Что бы стал делать Павел Максимович, если бы к нему в правление явилась кухарка и стала требовать меню обеда? В кухне для женщины притаился последний призрак рабства…»
Анна Сергеевна забывала прибавить, что сама она очень любила покушать и могла питаться зараз по разным системам, особенно, если за это не нужно платить.
Еввочка проснулась и долго потягивалась в своей постели. У нее была отдельная спальня, устроенная по плану знаменитостей медицины, а рядом – кабинет, с письменным столом довольно почтенных размеров. Еввочка любила понежиться утром, любила, чтобы горничная надела ей чулки, и долго жмурила слипавшиеся после крепкого сна глаза. Умывшись самой холодной водой, Еввочка накидывала на себя какой-то утренний халатик из термаламы и шла здороваться с мамой, цветущая, красивая, улыбающаяся, с еще не проснувшей улыбкой. Она немножко до-детски шепелявила, и Анна Сергеевна долго целовала ее русую, кругленькую, как у куклы, головку.
– Ты здорова, Еввочка? – тревожно спрашивала Анна Сергеевна, заглядывая дочери в глаза. – Ах ты, мой котеночек…
Сегодня Еввочка вошла в кабинет мамы с обычной, стереотипной улыбкой любящей дочери и даже протянула руки вперед для объятий, но мамы в кабинете не было. Утренний заряд дочерней нежности так и пропал даром… Еввочка нахмурилась и подошла к столу, на котором валялось рекомендательное письмо Алексея Васильича.
– Фу, какой дурацкий конверт! – подумала она вслух. – И почерк дурацкий… От кого это?.. Какой-то Малявин… нет, Мальвин… Малинин… Малин… Ничего не разберешь!..
Анна Сергеевна вернулась именно в этот момент, на ходу объясняя следовавшей за ней кухарке какой-то кухонный рецепт.
– Ах, это ты, Еввочка… Ты здорова?
Мать и дочь некоторое время душили друг друга в объятиях, хотя Еввочка капризно отворачивалась от неистовых материнских поцелуев.
– Мама, это кто у тебя был? – капризно спрашивала Еввочка, вырвавшись наконец из материнских объятий. – Вот это письмо… такое смешное…
– Да, да… Была одна девушка, которую зовут тоже Еввочкой… Я хорошо знала ее отца… Опоздала на курсы, ищет переводов… Одним словом, самая обыкновенная история. Боже мой, что это я болтаю, – ведь ты еще не пила своего кофе?!. – в ужасе спохватилась Анна Сергеевна. – У тебя нет аппетита?!.