– Слава Богу… – прошептала она и перекрестилась. – Да, слава Богу… А я так мучилась за нее все это время.
– Бедняжка, она так мучилась!.. – шепотом ответил ей другой голос. – За что? Ну скажите: за что?..
Она подошла к нему, села на стул и взяла его за руку. За что? А вот за то счастье, которое здесь незримо витало, за это будущее счастье, которое уже явилось на свет… Вам этого мало?.. Они молча понимали друг друга, перестрадав всякий по-своему все случившееся. Он горько улыбнулся и опустил глаза… Господи, давно ли он ревновал ее, полный звериных инстинктов и зоологической правды?.. Он временами презирал ее и даже вздрагивал, когда в мозгу проносились обидные картины ее счастья с другим, того первого счастья, которое не повторяется, которое испытывает каждая женщина, но не каждый мужчина. Какой он был гадкий, какие отвратительные мысли змеями шевелились у него в голове, и как он жалок и ничтожен теперь пред величием совершившегося факта! Да, он все забыл, все простил, очистился, сделался лучше, и вот то маленькое существо принесло с собой желанный покой душе. Теперь все светло, все чисто, и нет больше звериных чувств и звериных мыслей. Он закрыл лицо руками и тихо зарыдал. Эти слезы без названия, без имени, без объяснения были лучше всего, что он делал раньше, думал и чувствовал. Их вызвало присутствие вот этой незнакомой женщины, которую привело сюда ее женское сердце, ее желание чем-нибудь помочь, успокоить, утешить. Да, опять эта маленькая теплая женская рука протянулась к нему, и он машинально ее поцеловал от избытка счастья. Затем, он с удивлением посмотрел на нее широко раскрытыми глазами, хотел что-то сказать, но так и остался с полуоткрытым ртом – на пороге показался Николай Яковлевич и доктор Иксов, местная знаменитость.
Николай Яковлевич успел отрезвиться дорогой и заметно конфузился своей новой роли. Доктор, сгорбленный и худой старик, даже не взглянул ни на кого, а как-то хмуро проковылял в спальню. Аркадий Васильич на ходу что-то объяснял ему, и докторская голова наклонялась в такт его словам.
Марья Сергеевна и Николай Яковлевич сидели у стола и не решались взглянуть друг на друга. Раздавшийся детский писк заставил его как-то виновато вздрогнуть. Она сидела, опустив глаза, такая спокойная и полная какой-то решимости. Доктор оставался у больной довольно долго, а потом вышел еще более хмурый.
– Мне она не нравится… да… – повторял доктор, точно с трудом разжевывая каждое слово.
Аркадий Васильич шел за ним бледный, потерявшийся, жалкий. Когда Марья Сергеевна взглянула на него, то сразу поняла, что случилось что-то ужасное – и это ужасное совсем близко, вот здесь, рядом. У нее захолонуло на душе.
– Вы упустили самую обыкновенную вещь, которую знает каждая повитуха… – ворчал доктор, надевая очки. – Да, она мне не нравится…
– Да, да… ах, что я наделал?!. – вырвалось у Аркадия Васильича. – Ах, что я наделал!.. Ведь я же знаю это, доктор… знаю!.. Но тут точно вышибло из головы.
– Вот всегда так: молодежь самонадеянна… – ворчал старик, подписывая рецепт. – Да, мне не нравится… Отчего вы не пригласили опытного врача? Наконец, акушерку?..
– Я… я… то есть у меня не было денег… – тихо ответил Аркадий Васильич, хватаясь за голову. – Ах, что я наделал?!. Надя… Надя… Надя…
Уходя, старик-доктор счел своим долгом сказать убитому мужу несколько слов утешения:
– Конечно, трудный случай, но бывают счастливые исходы… гм… Не следует падать духом… да. Нет такой болезни, от которой нельзя было бы выздороветь… гм… Во всяком случае, лично я не теряю надежды.
Это была последняя милостыня науки, но Аркадий Васильич ничего не видел и ничего не слышал, придавленный одной мыслью: ведь это он, да, он убил Надю вдвойне… Марья Сергеевна догнала доктора на крыльце.
– Нет надежды, доктор?
– Никакой… К вечеру она умрет… Мне ее жаль… Самонадеянный молодой человек…
Впопыхах Марья Сергеевна даже не простилась с доктором, а бросилась назад в комнату.
– Nicolas, бери сейчас извозчика и привези кормилицу…
– Я? Где же я ее возьму?.. Наконец, это будет просто смешно: я вдруг буду разыскивать по всему городу кормилицу. Еще встретится кто-нибудь из знакомых…
– Без разговоров!..