– Да, да… Но я все-таки не понимаю, Валентина Яковлевна, за что она так упорно ненавидит меня?
– О, это наследственная ненависть, которую она всосала с молоком матери… Ах, это ужасное чувство, Леонид Павлович!..
Она сделала паузу и прибавила:
– Знаете, мне иногда делается даже жаль мужа… Он так быстро опускается… Человек, которого я когда-то хотела отравить… Да, в моем возрасте сожаление является синонимом любви…
Мейчик холодно улыбнулся, сделал несколько шагов по комнате и ответил:
– Любовь к мужу? Что же, время еще не потеряно, Валентина Яковлевна…
– Да, да… Я жалею его и обвиняю во всем только одну себя. Вы когда-нибудь испытывали чувство раскаяния? О, нет, все это вам недоступно… И моя любовь к мужу только особая форма ненависти к вам. А вы еще являетесь сюда с видом доброго гения.
– Боже мой, что вы говорите?!. – взмолился Мейчик, ломая руки. – Мне сейчас кажется, что мы уже умерли, похоронены и вдруг поднимаемся из могилы, чтобы докончить какие-то старые счеты. Ведь это ужасно, ужасно…
Он подошел к ней, взял за руку и хотел поцеловать, но она вырвала руку и горько засмеялась.
– Ах, оставьте, пожалуйста… не к лицу это ни вам ни мне. Если бы вы знали, как я устала… Хлопочу, что-то рассчитываю, о чем-то забочусь, и, в сущности, не все ли равно?.. Разве я не понимаю, что я состарилась раньше времени, и что у меня ничего нет впереди… Живешь, и обманываешь себя своими хлопотами… Я знаю, что мужчины не выносят подобных разговоров, но что же делать, – счастливое время прошло, если только оно не было таким же обманом, как и вся жизнь. Вот сейчас – я чувствую, что вы жалеете меня, и мне это обиднее всего… Понимаете, именно от вас я не хочу принимать сожаления. Я никогда и ничего не требовала от вас, так не оскорбляйте же меня своим сожалением. В вас я всегда уважала умного человека, так постарайтесь сохранить хоть это…
– Вы не договариваете, Валентина Яковлевна… Вся суть ведь не в нас с вами, а в ней. Да? Я и приехал собственно переговорить с вами серьезно по поводу Анны Сергеевны, т. е. ее будущего.
Серьезные разговоры Мейчика всегда пугали Валентину Яковлевну, и теперь она посмотрела на него встревоженными глазами.
– Я слушаю, – проговорила она, чувствуя, как руки у нее начинают холодеть.
Он прошелся по столовой, поправил галстук и терпеливо проговорил, точно боясь потерять нить своих мыслей:
– Вчера Анна Сергеевна заключила контракт на зиму с одним провинциальным антрепренером и на днях уезжает.
Валентина Яковлевна вскочила, точно по ней выстрелили.
– Как же Нюта ничего мне не сказала? Нет, этого не может быть… Я вам не верю!.. Не верю…
Он взял ее за руку, усадил на стул и заговорил серьезно и ласково, как умел говорить только он один:
– Прежде всего не волнуйтесь… Что это верно, так я вам за это ручаюсь, тем более, что, в сущности, устроил все я же. Да, я…
– Вы?!. Боже мой…
– Выслушайте до конца, дорогая… Вам небезызвестно, что Анна Сергеевна увлекается Чернолесовым.
– Ничего мне неизвестно… Просто он бывал у нас… Потом они вместе устраивали какие-то любительские спектакли. Одним словом, ничего серьезного… Впрочем…
Она не договорила и глухо зарыдала.
– Валентина Яковлевна, ради Бога, не волнуйтесь. Нужно радоваться, что все так удачно вышло. Чернолесов недурной человек, и я его хорошо знаю, как своего личного секретаря, поверьте мне, но он еще только начинает карьеру, и эта женитьба погубила бы все его будущее. А тут молодые люди на время расстанутся, проверят себя, и время покажет, насколько серьезно их взаимное чувство.
– Но почему она откровенно не объяснилась со мной? Кажется, я ее ни в чем не стесняла и не могла бы принести вреда.
– Смотрите на вещи проще: во-первых, это скрытная натура, а во-вторых, никогда не следует требовать чего-нибудь за свое чувство.
– Да, да, понимаю… – бормотала она, как во сне, вытирая слезы. – Он третьего дня забегал два раза… Она его ждала вчера и волновалась… и сегодня… Да, вес понятно. Чернолесов недурной человек, и если бы у него были средства, то он мог бы сделаться вполне порядочным человеком.
– В свое время у него будут и средства, и общественное положение… Вообще, он на хорошей дороге. И знаете, Анна Сергеевна все это отлично понимает и сама предложила этот временный разрыв… Мне правится ее решительность. Она тоже далеко пойдет, поверьте мне.