– Всего одно слово, Варвара Ивановна… Варя…
И это последнее слово было сказано.
На другой день Мухин исчез, оставив после себя письмо, жалкое, унизительное, обидное. Он писал, что уезжает по неотложным делам всего на несколько дней, но это была жалкая ложь, сквозившая в каждой букве. Варвара Ивановна поняла, что весь расчет построен только на том, чтобы выиграть время и дать ей срок прийти в себя и одуматься. Она не плакала и наружно ничем не выдала себя, продолжая прежний образ жизни. Привозившая ее на морские купанья тетка ничего не подозревала, как и все другие, хотя дамы, участвовавшие в пикнике, поглядывали на нее с загадочными улыбками, и каждый такой взгляд колол и резал ее. Но приходилось все переносить и делать вид, что ничего не замечаешь. Всякая мысль о счастье в будущем была закрыта навсегда. Девичьи гордые мечты разлетелись дымом. На общепринятом жаргоне это называлось «девушкой с прошлым».
Да, это было проклятие, нечто вроде первородного греха. С морского берега Варвара Ивановна вернулась домой совершенно другим человеком. Приходилось начинать новую жизнь, чтобы искупить свою невольную ошибку. Но разве для женщины есть искупление? Разве женщине что-нибудь прощается? Мужчина делает, что хочет, и ему все сходит с рук. У Варвары Ивановны было несколько женихов, но раньше она медлила выбором, потому что не любила ни одного. Они бывали в доме, говорили приторные любезности, позволяли себе почтительно ухаживать за ней, насколько это позволялось приличиями. А теперь? Боже мой, если бы они узнали, что она такое, с каким презрением все они отвернулись бы от нее. О, она теперь в каждом мужчине начала видеть своего злейшего врага, человека, который по праву и без сожаления бросит в нее первый камень…
И за всем тем ей приходилось разыгрывать роль девушки-невесты, выезжать в концерты, на балы, вообще проделывать тот обязательный круг удовольствий, который полагается девушкам в ее положении. Тогда они жили в Петербурге, у отца был большой круг знакомства, и жизнь катилась быстро. Но она не могла так продолжаться вечно, и Варвара Ивановна начала чувствовать себя лишней в родной семье. Это было гнетущее сознание.
– Отчего ты не хочешь выходить замуж? – ласково допытывался отец.
– Так, папа… Мне никто не нравится.
– Гм… да… Прежде это делалось иначе, а нынче девушки иногда требуют невозможного. Нельзя для каждой найти героя… А время идет да идет, Варя. Не успеешь оглянуться, как… Впрочем, я это так говорю, к слову. Всякое принуждение я считаю безнравственным…
Как ей хотелось броситься к отцу на шею и рассказать ему все, выплакать свое девичье горе и вымолить прощение, но какая-то непреодолимая сила удерживала ее от такого объяснения. Ей делалось страшно жаль отца.
Зимой она встретила случайно Мухина в концерте. У нее заходили круги пред глазами. Он подошел к ней с улыбкой, как добрый старый знакомый.
– Как странно, что мы до сих пор не встречались нигде…
Она молчала и только смотрела на него глазами, полными отчаяния.
Он был красив по-прежнему и по-прежнему жизнерадостен. Может быть, он был счастлив, и за ним ревниво следила не одна пара женских глаз. А она даже не могла отойти от него, чтобы не выдать себя головой. Это его даже заинтриговало, и его красивые глаза затеплились предательской теплотой. Она что-то такое болтала и даже смеялась, так что он наконец проговорил:
– А вы умненькая…
Это замечание для нее было ударом хлыста, и она почувствовала даже физическую боль, как от удара. Но в этот же момент ей сделалось все понятным. Господи, ведь она человек, живой человек, и еще целая жизнь впереди… О, она будет жить и будет давать жизнь другим и в этой повторенной жизни найдет свое оправдание. Кому нужно ее горе, ее отчаяние, ее слезы?
В течение двух сезонов она отыскивала себе мужа. Иллюзий больше уже не существовало, золотые сны юности погасли, и приходилось обратиться к прозе. Разве одна она такая несчастная? Разве все девушки, которые выходят по любви, счастливы? Разве одна ошибка губит всего человека? В Варваре Ивановне с томительной жаждой проснулась женщина, та женщина, которая вся уходит в свое гнездо, в свои маленькие семейные радости. О, она будет чудной женой, матерью и другом того человека, который смело протянет ей руку.
И такой человек нашелся. Это был Павел Васильевич Говоров, тогда скромный чиновник, который бывал у них в доме и оставался всегда в тени, как в пьесах лица без речей. Варвара Ивановна и раньше чувствовала, что нравится ему. Он так хорошо смотрел на нее. Как партия, Говоров не представлял собой ничего завидного, но его можно было вытащить в люди, как человека вполне честного и труженика. Он не смел даже ухаживать за ней, как это делали другие, и Варваре Ивановне нравилось это молчаливое обожание. Она чувствовала, что именно этому человеку может сказать все, как никому другому. Объяснение произошло совершенно неожиданно. Как-то они остались в гостиной вдвоем, и он проговорил: