Аркадий Мухин
Р. S. Мне кажется, что когда-то вы немножко любили, и мне хочется немножко вашей жалости, чудной женской жалости, – ведь жалеют только дурных людей».
Дальше следовала еще приписка:
«Р. Р. S. А ведь я мог бы быть совсем хорошим человеком… Мне страстно кому-то хочется сказать, чтобы он не повторял моих ошибок. Я даже чувствую какой-то зуд проповедничества и поучений. А впрочем, не стоит говорить о таких деликатных материях. Еще раз: до свидания. Я далее тороплюсь потерять время, которого у меня осталось так немного… Могший, но не умевший вас любить Аркадий Мухин».
На этот раз Мухин сдержал слово. На другой день за завтраком садовник Иван Никитич подал свежую газету с известием о самоубийстве Мухина. Это была та последняя волна, которую оставляет после себя упавший в воду камень. Варвара Ивановна вышла из-за стола, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы. Она плаката о самой себе…
1896
Темная вода
В окрестностях Петербурга это был самый фешенебельный уголок, в который по вечерам собиралась вся знать, родовитая, служилая и денежная. Часть экипажей останавливалась только у решетки сада, и отсюда разряженные женщины слушали дорогую музыку. Вся публика состояла из «имен», что чувствовали, кажется, даже лошади, сердито грызшие удила и бившие породистыми ногами землю. Русские бородатые кучера, с талией под мышками, английские, сухопарые и подтянутые, лакеи в ливреях, грумы – все было на своем месте, декорируя заколдованный круг, в котором вращались только избранники. Именно это особенное чувство избранности овладевало Константином Аркадьевичем Бахмутовым, когда он приходил на музыку потолкаться и убить вечер. Но сегодня он явился в совершенно особенном настроении, и все кругом ему казалось таким маленьким, ничтожным и жалким. Ему нравилось теперь идти в этой разряженной толпе. Он кланялся направо и налево, но ни с кем не останавливался. Несколько пристальных женских глаз с любопытством проводили его, но он продолжал идти вперед, отыскивая кого-то. Еще вчера каждый такой взгляд его мог остановить. О, он хорошо знал, как женщины умеют смотреть, и невольно принимал одну из заученных перед зеркалом поз, суживал глаза и рассеянно улыбался. В тридцать лет Бахмутов оставался женским баловнем, и это сказывалось в каждой мелочи, особенно в лице. Весь костюм был пригнан именно к этому лицу, красивому, но с мелкими чертами и тем особенным нахальством, которое отталкивает мужчин и неудержимо влечет к себе женщин. Бахмутов состоял в числе сезонных львов, и, когда он проходил мимо, женщины начинали шептаться, точно ветер шевелит сухие листья. Этот шепот сегодня не занимал Бахмутова, слишком отдавшегося личному настроению. Да, он явился сюда еще не остывшим от безумных ласк, безумных слов и безумно проведенной ночи… Счастье налетело вихрем. Он сейчас страстно желал увидеть ту, которая неотступно стояла перед ним весь день, увидеть именно сейчас, чтобы испытать то немного жесткое чувство наслаждения, которое охватывает каждого победителя при виде побежденного. Его все интересовало: с каким видом она войдет, как ответит на его взгляд, что будет говорить, наконец просто как будет одета. Ведь из этих мелочей складывается каждая женщина, и всякая женщина характеризуется лучше всего именно этой встречей после своего рокового шага. И какая женщина – вызывающая, решительная, пикантная, с теми неожиданностями, какие заставляют кружиться голову. В сущности, он не мог хорошенько представить ее себе. В ней было несколько женщин – первая, с которой он случайно познакомился, вторая, за которой он случайно ухаживал, третья, которая случайно ему отдалась, и четвертая должна была прийти сегодня. Ах, какая чудная женщина… Его охватывала дрожь при одной мысли о том, что было вчера. Домой он вернулся со свиданья как пьяный, целый день оставался в этом пьяном настроении и привез его сюда.
«А что, если она не придет?» – мелькнуло в голове Бахмутова.
Эта мысль заставила его даже съежиться, потому что сам он забрался на музыку целым получасом раньше условленного. Опять он старался припомнить ее лицо и не мог, – да, молодое, красивое, свежее лицо, и только. Оно расплывалось в каком-то радужном тумане. Что он хорошо помнил, так это волосы, эти чудные шелковистые волосы, днем светло-русые, иногда пепельные, а при огне золотистые. И сейчас он ощущал их аромат. Занятый этими соображениями, Бахмутов намеренно избегал знакомых дам и от двух отвернулся, чтобы не встретиться глазами. Впрочем, две других сами отвернулись, что заставило его только улыбнуться. О, милые женщины, как вы все похожи и как повторяете одна другую даже в этих невинных движениях. Исключение только она одна…