Проследовав до дверей приемной в полной тишине, мы молча взглянули в лицо притихшей секретарши, которая жестом указала нам на дверь генеральского кабинета.
Ну что ж. Двум комиссиям не бывать, а одной не миновать. Мы с Костей дружно переглянулись, он шумно вздохнул, сжал мою ладонь, пытаясь то ли поддержать меня морально, то ли сам ища поддержки, и галантно распахнул передо мной дверь, так и не выпуская моей руки.
В кабинете я ожидала увидеть толпу важных чиновников. Ну или хотя бы парочку важных чиновников. Может быть, даже в военной форме. Реальность же повергла меня в легкий шок. И, судя по тому, как я врезалась в спину своего напарника, который тоже как-то внезапно затормозил, — его тоже слегка ошарашило.
Генерал стоял у окна, скрестив на груди руки и задумчиво глядя наружу сквозь единственное в доме функционирующее, весьма натурально и правдоподобно замызганное стекло. А за его столом в генеральском кресле восседала… Дуся Санна. Точнее, ее коротко стриженая и одетая в строгий деловой костюм копия.
Я моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что мне не привиделось. При более пристальном изучении «комиссии» в лице одной-единственной копии бабы Дуси я сумела найти «десять отличий»: версия-два выглядела чуть более ухоженной, мимических морщин было заметно меньше, потому что наша баба Дуся чаще улыбалась, несмотря на ее суровую должность. Короткая и стильная стрижка, натуральная красивая седина без следов покраски, легкий неброский макияж, модно нарисованные брови. Но да, возьми нашу Дусю, переодень, подстриги, подкрась, — и получится она, вот эта дама, внимательно рассматривающая нашу колоритную парочку сквозь почти незаметные на лице сверкающие очочки без оправы.
Мы с Костей застыли рядком, как две статуи. Костя заметно подобрался и даже как будто стал ростом еще выше, когда «комиссия», не сводя с нас изучающих прищуренных глаз, грациозно приблизилась к нам вплотную и даже обошла нас кругом. Мы проводили ее глазами, стараясь не поворачивать головы. Она остановилась сначала перед Костей, глядя на него снизу вверх, для чего ей пришлось задрать голову. Тот еще немножко выпятил могучую грудь, вперил неподвижный взор поверх ее головы и прикинулся бессловесной чуркой, приняв перед лицом начальства вид «лихой и придурковатый», как завещал Великий Петр I.
Хмыкнув и оценив актерское мастерство моего напарника, копия бабы Дуси переместилась ко мне.
— Вот, значит, ты какая, Евгения Евгеньевна Троицкая.
Я не нашлась что ответить. Уж какая есть. Покерфейс на этот раз мне явно не удался, потому что дама снова проницательно хмыкнула и повернулась спиной, продолжая, тем не менее, обращаться к нам и напрочь игнорируя присутствие хозяина кабинета.
— Ну что, ребятки, рассказывайте, — с напускной ласковостью в голосе продолжила она вышагивать в сторону генеральского стола, — что именно и в какой момент все пошло… не по плану.
Мне показалось, что она хотела сказать что-то другое. Костя тоже едва заметно фыркнул.
Отчет занял у нас почти час. Для начала она все же представилась: Евфросинья Александровна. Я тут же про себя окрестила ее Фросей Санной, но сомневаюсь, что кто-либо в офисе, включая самого нашего Кондратьева, рискнул бы произнести это вслух даже за ее спиной.
Она мастерски вела допрос, дотошно и въедливо уточняя все детали нашего пребывания в той самой неудачной «командировке», после которой мой мужчина неделю ходил, вернее, по большей части отлеживался, хмурый и мрачный, вяло реагирующий на мои подначки и даже приставания.
Она выспрашивала буквально все: во сколько приземлился самолет, не было ли задержек с трансфером, не было ли подозрительной активности в отеле, подозрительных звонков, столкновений, хоть что-то, что показалось бы нам подозрительным?