Увидев мой неизменный покерфейс, который, признаться, дался в этот раз с определенным усилием, она едва заметно усмехнулась. Видимо, рассчитывала несколько на другую реакцию, проворачивая этот фокус с эффектным появлением из-за стойки с каждым новым посетителем.
— У нас тут новая хозяйка и новый управляющий. Мне скоро в декрет, и они набирают новый персонал.
Что ж, теперь понятно, как Костя сумел меня сюда пристроить.
— А вы тут администратором работаете? — я решилась наконец открыть рот.
— Да, я администратор. Кроме меня есть еще два мастера, мужской и женский, приходящая уборщица и бухгалтер на удаленке. Ну и вот, новое руководство, — нас тут недавно всех перекупили, — салон, в смысле. Нам пообещали, что персонал оставят как есть. Ну, кроме меня, — она выразительно погладила свое пузичко, натягивающее черную майку-борцовку, и снова задорно мне улыбнулась.
Я понимающе кивнула и тоже выдала дежурную улыбку.
Она продолжила щебетать:
— Я боялась, что меня уволят, ну сами понимаете… А можно на ты?
Я молча кивнула, и она продолжила:
— Но Костя сказал, что отправит меня в декрет, как положено…
— Костя?.. — перебила я ее, слегка нахмурившись.
— Да, это наш новый управляющий. Охренительный мужик, — она на миг закатила глазки, — правда, говорят, безнадежно то ли женат, то ли влюблен. Брутальный, четкий, умный. Красииииивый… Эх, не была бы я тоже безнадежно… хм… В общем, у тебя есть все шансы подвинуть эту его… пассию.
Я не удержалась и слегка хрюкнула.
Люся истолковала мою сдержанную реакцию по-своему:
— А что, ты девка ничего такая. Вы даже чем-то с ним похожи. А! Стилем! Но… — она картинно вздохнула. — Я предупредила. Он непрошибаем. Непокобелим! Так. Пойдем, я тебе щас тут все покажу. Мастера пока не пришли, помещение не простерилизовано, так что мы пока с тобой тут быстренько все посмотрим, где тут что. Я тебе покажу, где у кого что лежит и что ни в коем случае тебе нельзя трогать.
Она чирикала без умолку, порхала по помещению, как миниатюрная черная бабочка, и даже беременный живот нисколько не портил это впечатление и не мешал ей проворно двигаться. Она открывала и закрывала шкафчики, показывая мне расходники, за которыми следить предстояло почему-то мне, издали пальчиком ткнула в стеклянные шкафчики с «тачками», принадлежащими исключительно «маэстрам». Моя голова уже пухла от ого потока новых слов, типа картриджей, премейдов, холдеров, стречухи; я пыталась запомнить, чем роторная тачка отличается от индукционной, и до меня не сразу дошло, что речь не об автомобилях, а о тату-машинках. Но я послушно ходила по салону за Люсей и впитывала новую информацию.
Салон меня приятно удивил. Я ожидала, что он будет похож на стоматологический кабинет с креслом, одноразовыми простынями, стерильными поверхностями и запахом лекарств. И, признаться, в нем было что-то от массажного кабинета: удобная оббитая экокожей мебель, на которой можно было расположиться в любой позе и подставить мастеру любую часть тела, ароматические палочки, полуинтимный интерьер с приглушенным светом (яркими были только специальные лампы, прикрученные рядом с рабочим местом и настраиваемым светом, вытягивающиеся и фиксирующиеся в любом удобном положении). В общем, тут было уютненько. В «передней», как ее называла Люся, кроме стойки администратора, была пара удобных кресел, журнальный столик, заваленный буклетами с образцами татушек, небольшая барная стойка, на которой стояла вазочка с печеньками, а за ней — изящный деревянный шкафчик-«солдатик» с чайным и кофейным сервизом и кофе-машиной, кулер с водой. Все как в лучших домах.
Да, теперь понятно, где пропадал Константин: подыскивал уютное местечко и очаровывал персонал. Вот только как ему удалось заделаться тут еще и управляющим?
Обдумать эту мысль нам не удалось. В салон, жалобно звякнув колокольчиком, ввалилось тело. Было оно одето в черную косуху, чему я не удивилась: в последнее время вокруг нас только такие и ошивались. Или, вернее, мы с Костей в последнее время ошивались среди таких. Ниже косухи мотылялись в некоем своевольном беспорядке две обтянутые кожаными штанами ноги в стильных черных «казаках», выше косухи — совершенно лысая голова, покрытая почти по всей поверхности татухами, как загранпаспорт заядлого путешественника — штампами с визами. Лицо я смогла разглядеть, только когда посетитель, шатаясь, как тонкое деревце на ветру, добрел до одного из кресел и рухнул в него. Он обвел нас мутным взглядом и попытался сфокусироваться сначала на мне, а потом на моей собеседнице.