Мы зависли в воде спиной друг к другу, стремясь разглядеть в сгущающейся тьме какие-нибудь проблески света. Зубы отчетливо выбивали дробь. По крайней мере мои.
Щемящая тишина, леденящая душу, дрогнула. Или мне показалось, что над водой разнесся еле слышный гул.
Я медленно погрузилась в воду, прислушиваясь. И да, в самой толще воды отчетливо услышала звук моторной лодки. Вынырнула и сразу услышала, как Костя негромко сказал:
— Кажется, это за нами. Вон там, на два часа от меня.
Я пригляделась и увидела свет небольшого, но яркого фонаря, обшаривающего поверхность воды. Лодка двигалась медленно, разглядеть, что за судно и сколько человек на борту, не представлялось возможным. Мы вели себя тихо, пока не убедились, что мимо нас она точно не проскочит. Луч света скользнул по нам, потом вернулся, застыл на наших лицах, ослепляя. Костя повернулся ко мне, показал глазами, что действуем по плану, показал кулак, нырнул и отплыл под водой метров на тридцать. Выныривать он не торопился, наблюдая из-под воды, как будут себя вести наши гости, готовый если что, отвлечь внимание на себя и дать мне тоже уйти из поля зрения тех, кто в лодке. Я не двигалась, ожидая сигнала. Фонарь погас, а затем несколько раз мигнул, давая нам понять, что за нами прибыла помощь. Я подняла над водой руку, тоже несколько раз сжала и разжала кулак, показывая, что все в порядке. Костя вынырнул и повторил мои жесты. Мы услышали голоса.
— Ну наконец-то! — на чистом русском произнес один из тех, кто сидел в надувной лодке и светил прямо в лицо фонарем, не давая разглядеть его лицо, — уже несколько часов тут болтаемся, думали, вас акулы сожрали.
Фонарь погас, когда лодка медленно подплыла вплотную. С борта ко мне протянулась крепкая мужская рука. Меня прямо-таки выдернули из воды, и я успела увидеть, как двое парней втаскивают на борт изрядно обессиленного Константина, который изо всех сил старался не стонать и не скрипеть зубами, а как только оказался в лодке и привалился спиной к надувному борту, откинул голову, но она сползла сначала на бок, а потом свесилась на грудь.
— Он ранен? — с тревогой спросил один из сидящих в лодке парней, когда мотор усилил обороты, лодка развернулась и уверенно взяла курс куда-то в океан.
— Сказал, что царапина в плече, и пару пуль поймал в бронежилет, — повторила я слова своего напарника и по совместительству лучшего друга и любовника.
— Жить буду, — упрямо буркнул он, поднимая голову и снова роняя ее на грудь.
— А ты?
— А я тем более.
Мотор взревел, из-под задравшегося носа лодки раздались буруны, обдав почти всех сидящих в ней веером соленых брызг, ледяной ветер ударил в лицо и заставил съежиться.
В нейтральных водах, куда спустя еще пару часов вынесла нас моторка, нас ждала подводная лодка, готовая доставить на Родину.
Папочка ждал моего отчета.
Глава 2
Глава 2
начальство топало кричало
сулило минимум расстрел
а я начальство ел глазами
и съел
© Нестер Пим
— Вы два идиота.
Я не сомневалась, что сразу после того, как генерал Кондратьев, а по совместительству мой родной отец, увидев нас живыми и здоровыми, скупо выразит свою радость от встречи с нами, на пару секунд сжав нас сразу обоих в стальных тисках, устроит нам выволочку, покажет небо в алмазах, а то и вовсе отстранит от работы, пока не утихнет начальственный и немножечко родительский гнев.
— Вам было приказано тайно и скрытно, — он выделил два последних слова едва заметными паузами и игрой желваков, — не привлекая внимания, — теперь к паузе и желвакам добавился явственный зубовный скрежет, — найти пропавший борт и убедиться, что это тот самый. Не привлекая внимания! И убраться оттуда подобру-поздорову! Какого черта вы устроили в чужой стране самую настоящую войнушку? Наши ребята еле вас вытащили. И вам никогда не узнать, каких усилий мне это стоило, и что я теперь должен адмиралу! — он задрал указательный палец к потолку, как будто этот самый адмирал сидел этажом выше кабинета нашего Самого Главного Начальника в этой маленькой и весьма секретной организации.
Мы были морально готовы к разносу. Я точно. Да и Костя, который навалился на длинный стол в вальяжной позе, подперев голову кулачищем, опертым о столешницу, почти загородив меня от генеральского испепеляющего взора. Я же не пыталась спрятаться, сидела, прямая и напряженная, сцепив кулаки на столе перед собой, и незаметно подталкивала его локтем в спину, чтобы и он выпрямился и воспринимал гнев руководства со смиренным, но в то же время достойным и приличествующем ситуации видом. Он нехотя подобрался, убрал локоть со стола и вынул изо рта ручку, которую почти изгрыз во время выволочки. Вид у него при этом был безразличный и даже несколько апатичный, что, кажется, бесило нашего начальника еще сильнее.