— Не мели ерунды, — сжав зубы, ронял мужчина, отмахиваясь от моих воспоминаний, как от надоедливого слепня. И мы вновь рука об руку отправлялись навстречу новым приключениям, заданиям, выволочкам, а потом с наслаждением отдаваясь радостям заслуженного недолгого совместного отдыха. Или скорее передышкам.
В этот раз Костя приходил в себя медленно, — видимо, давали о себе знать сломанные ребра, треснувшие при попадании двух пуль в бронежилет. Он отлеживался в нашей «берлоге» — той самой квартире, в которую я вернулась, когда ко мне стали возвращаться некоторые из моих воспоминаний.
Я села на край кровати рядом с ним, стараясь не сильно его тревожить.
— Спишь? — глупый вопрос.
— Сплю.
Я аккуратно склонилась над ним и легонько поцеловала его в изогнутую бровь. Ресницы дрогнули, но глаза он так и не открыл.
Невесомые поцелуйчики переместились на губы. Его рот приоткрылся, дыхание участилось, но и только. На поцелуи не ответил, лежал не шевелясь.
Я оставила губы в покое и занялась уже давно зажившим шрамом на плече, который сама же и оставила, выстрелив в него два года назад. Затем прицелилась и атаковала губами сосок, окруженный рыжей курчавой порослью. Тело Константина выгнулось дугой, сам он приглушенно замычал, но в целом остался неподвижен. Железный мужчина. Хотя нет, не весь. Часть его явственно давала мне понять, что сопротивляется моим ласкам он из последних моральных сил. Я положила руку на эту чувствительную деталь моего мужчины, и он на этот раз согнулся пополам, охнул и снова рухнул на кровать, запрокинув голову и шипя сквозь стиснутые зубы.
На жалость давит.
— А помнишь, ты мне обещал, если выберемся, исполнить мое самое дикое желание? Там, в море?
— Женщина, кто из нас маньяк? У меня два ребра сломаны, оставь меня, старушка, я…
— Ага, щас. Еще скажи: брось, командир!
Рука стала поглаживать и стискивать сквозь ткань трусов беспокойную часть организма Кости, которая не желала ему подчиняться, и он в конце концов потерял самообладание, зарычал; резким движением, уже не обращая внимания на ребра, обхватил меня своей ручищей, прижал к кровати и прорычал в самые губы, нависнув надо мной:
— Ну и какое у тебя самое дикое желание, женщина?
— Хочу, чтобы ты отрастил волосы. И бороду отпустил.
Он выпустил меня, снова рухнул навзничь на кровать и захохотал, сразу же прижав локти к поврежденным ребрам и поворачиваясь на бок. Смех перешел в мучительный стон, затем стих.
— Уверена? А папочка не будет против смены имиджа?
— А мы что, обязаны его спрашивать?
— Да я до сих пор не в курсе, что мы там ему обязаны, а что нет.
— С темы не сваливай. Ты обещал. Это и есть мое дикое желание. Ты мне должен.
Глава 3
Глава 3
директор дома бескультурья
собрал в приёмной коллектив
и сразу же распорядился
идти в
© masia
(Пару месяцев спустя)
— Жеееееень, ну все уже, ну хватит! Я уже лохматый, как черт! — полуголый Костя, опираясь одной рукой о край раковины, другой рукой сжимал собственный темно-рыжий ершик волос, мокрый после душа, дергал его, словно собираясь оторвать, поворачивал лицо из стороны в сторону, приближая его к зеркалу, выгибая шею и дико пуча глаза, пытаясь через макушку рассмотреть отражение собственного затылка.
— Нет! Ты обещал! — я была неумолима. Стояла в ванной за его спиной, привалившись к холодному кафелю, босиком, в трусах и майке, сжимая в одной руке шнуры от машинки для стрижки и электробритвы, а в другой ножницы.
Мужчина застыл, набычившись и мрачно рассматривая мое отражение за его спиной в зеркале.
— Я уже оброс! Смотри! — он снова взлохматил волосы на макушке и дернул себя за бороду.
— Мне мало! Тебя про желание за язык никто не тянул. В следующий раз не буду тебя спасать, брошу на растерзание акулам.
— Ну где мало? Волосы торчат вон, как пугало хожу. Борода, как у геолога. Ну хорошо. Не хочешь, чтобы я сам стригся, постриги сама. Или давай я в барбершоп схожу. Мне там хоть эту мочалку на морде в божеский вид приведут.