До деревни мы добрались часа за два. Солнце уже поднялось над верхушками сосен, и я, сбросив куртку, тащила ее на плече. Костя распотрошил свой рюкзак, вытряхнув из него все вещи на топчан в берлоге, и шагал теперь налегке, оставив в своем опустевшем рюкзаке только пластиковую бутылку с водой.
Он оставил меня в кустах на краю леса. Оттуда просматривалась практически вся деревня, но непонятно было, в каком именно из полуразрушенных домов он скрылся. Я как-то не особенно этим и интересовалась. Я устроилась поудобнее и стала ждать, когда он появится в поле зрения.
Дома в этой деревне были похожи один на другой: серые, полуразрушенные, без стекол, с провалившимися крышами. Во всей деревне не осталось ни одного целого забора, между домами все заросло молодыми деревцами.
Я не сразу обратила внимание на нарастающий шум мотора. А когда обратила, то застыла на месте, не в состоянии пошевелиться и придумать что-то путное.
К деревне откуда-то со стороны подъехал бежевый микроавтобус. Остановился у самого дальнего от меня дома, и я заметила у него спереди две широкие вертикальные зеленые полосы. Оттуда вышли два одетых в черное человека, и я внутренне съежилась и замерла. Однако они вели себя как-то странно: то ли спорили о чем-то, то ли ругались. Один махал руками, показывая на один из полуразрушенных домов.
Тысячи вопросов моментально возникли в моей голове, и некому было на них ответить. Это за нами? За Костей? Но как они узнали, что он именно сейчас он будет в этой заброшенной деревне? Мы могли задержаться еще на день-два. Они решили устроить тут засаду? Как предупредить Костю и не выдать себя?
Я, напрягала глаза, стараясь не упустить ни единого движения тех двоих, грызла костяшки пальцев. Пришельцы еще немного постояли, уперев руки в боки, и я, рассмотрев их, поняла, что они одеты в какую-то униформу и поверх — в толстые черные жилеты. Они посовещались, потом один из них, продолжая махать руками и в чем-то убеждать второго, залез в машину и вытащил из нее здоровенную черную сумку.
Вдруг тот, что стоял на стрёме, насторожился, потом ринулся к машине и выскочил оттуда с автоматом наперевес. Я зажала себе рот обеими руками, чтобы не вскрикнуть. Привлекать к себе внимание мне было ни к чему, а Костя… Заметил ли он чужаков?
Костя не показывался, и я по-прежнему не догадывалась, в каком доме он скрывался. Черт, как же его предупредить?
От судорожного поиска правильного решения меня отвлекли сухие автоматные выстрелы. Две трескучие очереди. Я едва не сорвалась с места. Чужаки с двух сторон, прижимаясь к стенам соседних домов, подобрались к дому, где, очевидно, прятался Костя, один из них поднял руку, и они по команде ворвались в дом. Раздалась еще одна автоматная очередь, самая длинная.
У меня в глазах потемнело. Сквозь черно-красную пелену и ярко-зеленые бесформенные пятна, пляшущие перед глазами, я увидела, как двое одетых в черное чужаков спокойно вышли из дома, вернулись к брошенной сумке. Один из них подхватил ее с земли и уволок в один из ближайших к машине домов. Вышел он оттуда почти сразу, уже с пустыми руками. Незнакомцы еще немного посовещались возле машины, уперев руки в боки и осматриваясь вокруг, потом оба запрыгнули в автомобиль. Взревел мотор, и микроавтобус, прокрутив колесами на месте, рванулся прочь в ту же сторону, откуда приехал. Я усела заметить на его боках по широкой зеленой полосе.
Как только чужаки уехали, я, не потратив ни одной секунды на то, чтобы убедиться, что они действительно скрылись из виду и больше не вернутся, сорвалась с места и припустила по пригорочку к тому дому, где была стрельба.
Я приблизилась к развалинам строения и сбавила ход, прислушиваясь и стараясь не споткнуться о доски и кирпичи, скрывающиеся в высокой траве, которой зарос весь двор. Осторожно заглянула в дом. В полумраке трудно было что-то разглядеть. Ни мебели, ни обрывков, ни обломков. Лишь трава и кусты, проросшие сквозь щели в полу. Каждое мое движение вздымало облачко пыли, которой уже и так немало мельтешило в воздухе в проникающих в окна лучах света. Каждый шорох в этом пустом доме отзывался на моих натянутых нервах, подобно выстрелам, которые все еще звучали эхом в моей голове. Дойдя до середины большой комнаты, я замерла и прислушалась, надеясь услышать посторонние звуки. Тишина.
— Костя! — позвала я, не особо надеясь услышать ответ.
Звук моего голоса замер в этом пустом, много лет назад покинутом жилище, приглушенный и как будто искаженный, чужой.
— Костя, — позвала я громче, — ты где?