Я хорошенько встряхнула его, и он вдруг дернулся, выгнулся дугой, вырвался из моих рук, перекатился по полу лицом вниз, и его вырвало.
Я снова повернула его к себе лицом, он застонал и открыл глаза. Взгляд его блуждал, ни на чем не сосредотачиваясь. Он снова сомкнул веки и обмяк, но я не собиралась так просто от него отстать. Продолжая прижимать к себе его голову, я одной рукой дотянулась до его рюкзака, вынула оттуда полторашку с водой и, чуть отвернув зубами крышечку, сдавливая пластиковые бока, вылила тонкую струйку воды ему на лицо, смывая кровь и рвоту.
Он задышал глубже, выдавил из себя едва слышный стон и снова открыл глаза. Взгляд его слегка прояснился, сосредоточился на мне, потом на пятне света у нас над головами.
— Молодец, — ободряюще улыбнулась я, испытав неимоверное облегчение, — нам туда. И это еще не тот свет в конце тоннеля, и ты пока что тут, со мной. Так что хватит разлеживаться. Вставай!
Я помогла ему сесть и, когда убедилась, что он больше не собирается снова заваливаться в какой-нибудь обморок, оставила его на время в покое и занялась лестницей. Она была деревянная и трухлявая, и я очень сильно сомневалась, что она выдержит нас обоих. Но другого выхода у нас не было. Я взвалила на себя Костин рюкзак, просунув руки в обе петли и затянув все лямки, чтобы он не мешал и не сковывал мои движения. Я чуть не надорвалась, пока помогала этому увальню подняться на ноги, и, подпирая его плечом под здоровую руку, подвела его к лестнице, поставила его ногу на гнилую нижнюю перекладину и рывком, сдавленно рыча сквозь зубы, мы преодолели первый шаг наверх. Перекладина выдержала, и я, вцепившись в лестницу одной рукой и другой обнимая талию мужчины, не давая ему сползти или рухнуть обратно, целую вечность отдыхала и набиралась сил для следующего шага. Перед глазами плясали яркие искорки, но светлее от них вокруг не становилось. Скорее наоборот.
Отдышавшись, я потянулась к следующей ступени, подперла Костю плечом и почувствовала, что стало немного легче: он тоже схватился за лестницу и сам занес ногу на следующую перекладину.
— Давай, на раз… два! Тррррри!
Вторая ступень, на которой уместились мы оба, угрожающе скрипела, и я поспешно выскользнула из-под руки Константина и вскарабкалась на следующую перекладину, повернулась к лестнице спиной и уселась на ступеньку, не выпуская из рук Костиной рубахи, чтобы он не вздумал сверзиться. Потом снова потянула его за здоровую руку на себя, а сама, упираясь ногами и свободной рукой, пересела еще на ступеньку выше. Рюкзак за моей спиной цеплялся за все что мог и неимоверно мне мешал. Костя обвис на лестнице всем телом, ноги его подогнулись, голова ткнулась мне в колени, и я чуть не слетела со своего насеста, пытаясь его удержать.
— Костя! — сквозь зубы выдавила я, обливаясь потом, держа его за шкирку и пытаясь снова спуститься к нему на ступеньку ниже и взвалить его на себя. — Костик, миленький, соберись, осталось совсем немножечко.
Он с трудом поднял голову, сфокусировал на мне мутный взгляд, снова опустил лицо, но потом напрягся всем телом, обхватил меня здоровой рукой за шею и, помогая себе раненой рукой, до этого висящей плетью, шагнул сразу на ступеньку вверх, потом еще на одну. И опять навалился на меня, тяжело дыша.
Я отдыхала перед следующим рывком, придавленная к лестнице неподъемной тушей Константина, который, уткнувшись головой в мое плечо, по-прежнему держась за мою шею, тоже пытался собраться с силами.
— Ну, готов? — пропыхтела я ему в затылок, когда у меня немного восстановилось дыхание и унялось сердцебиение.
Он слабо пошевелился, и я приняла это за согласие продолжать. Моя голова уже находилась на уровне пола, и мне оставалось еще пара рывков, чтобы оставить лестницу и вылезти из этого осточертевшего погреба. Вот только как мне при этом не уронить моего компаньона обратно вниз…
Костя снова зашевелился, приподнял голову, выпустил мое плечо, взялся за перекладину, подтянулся еще на ступеньку, и я, видя, что он не собирается падать, отцепила, наконец, мешающий рюкзак и вышвырнула его из погреба наверх. Стало значительно легче и удобнее. Я вылезла на край люка и села, свесив ноги. В этот момент лестница решила, что с нее хватит, и угрожающе хрустнула, несмотря на то, что теперь на нее приходился вес только одного человека. Я уперлась ногой в противоположный край дыры и, свесившись, снова вцепилась в Костину рубаху, надеясь, что хотя бы ткань выдержит, не порвется. Лага хрустела и подавалась все больше, и Костя, оценив шаткость своего положения (в буквальном смысле), сделал еще одно усилие и с мучительным стоном навалился грудью на край дыры. Я перекатилась по пыльному полу, вскочила на ноги, обошла яму и помогла ему вылезти на поверхность. Он лежал на полу лицом вниз и дышал так, словно преодолел не пару метров вверх по деревянной лестнице, а стометровку за восемь с половиной секунд. Над лопаткой и на предплечье снова выступила кровь, пропитала повязку.