Зато Костю, который встречал меня в фойе и ждал у стойки администратора, чтобы заплатить, я едва узнала: выбритые ультрамодные полоски на висках, никакой растительности на лице — ни усов, ни бороды, ни даже щетины. Черты лица как будто заострились: натянувшаяся на скулах, покрытая загаром кожа, жесткий рисунок рта, складки возле губ, которые придавали ему насмешливое выражение. Только глаза были по-прежнему сощурены и смотрели с тем же настороженным выражением из-под изогнутых с надломом бровей. Сейчас на нем красовалась новенькая рубашка с закатанными ниже локтя рукавами, приличные штаны взамен изгвазданных джинсов, новенькие мокасины. Он тоже не терял зря времени.
Мы несколько секунд изумленно смотрели друг на друга, пытаясь увидеть прежние знакомые черты и принять, привыкнуть к новым. Потом мужчина улыбнулся и, оставив деньги, продолжая изучать меня с ног до головы, подошел ко мне, взял под руку и как ни в чем не бывало поцеловал в щеку. Ни дать ни взять — кавалер встречает свою даму, обычное дело.
— Потрясающе выглядишь, — звучало вполне искренне.
Я тоже сделала вид, что так и надо, постаралась улыбнуться как можно непринужденнее и, кинув прощальный взгляд в огромное зеркало во всю стену на женщину, идущую под ручку с щеголеватым незнакомцем, вышла на улицу городка.
Вдохнув свежего воздуха, свободного от удушающих ароматов одеколонов и лаков для волос, я украдкой разглядывала неспешно шагающего рядом со мной Константина.
— Что теперь? — несколько напряженно спросила я, увидев, что он тоже время от времени искоса посматривает на меня, как будто пытается себя убедить в том, что рядом с ним действительно я.
Он отвернулся, потом, тщательно подбирая слова, ответил, глядя перед собой:
— Мне нужно уладить здесь дела, сделать кое-какие приготовления. А потом я намерен вернуться в тот город, откуда начались мои проблемы.
— Что будет со мной?
— Тебе лучше оставаться здесь.
— Лучше для тебя?
— И для тебя. — Он говорил жестко, с нажимом, давая мне понять, что не потерпит от меня никаких возражений. Но мне было плевать.
— Ты же сказал, что я сама буду решать, оставаться мне с тобой или уйти.
— То, что мне предстоит, опасно. Меня могут поймать и отдать под суд. Или убить.
— А что мне делать здесь одной, без тебя?
— Ты можешь начать здесь новую жизнь. Я сделаю для тебя новые документы, тебя никто не знает…
— Я и сама себя не знаю! Ту мою прежнюю жизнь уже не вернуть, я даже не знаю, стоила ли она того, чтобы ее возвращать.
Он с удивлением покосился на меня, но ничего не сказал.
— И я не знаю никакой другой жизни, кроме жизни с тобой!
— Ну так узнай. Женька, ты молодая, красивая, ты можешь начать все с нуля и стать тем, кем хочешь и с тем, с кем захочешь. Смотри, вон на тебя мужики оборачиваются.
Я покосилась по сторонам, но что-то не заметила толпы мужиков, провожающих меня восхищенными взглядами.
— Пусть оборачиваются. Пусть хоть на месте волчком вертятся. Мне все равно. Мне не нужен никто из них. — Я остановилась, и он, почувствовав это, тоже остановился и развернулся ко мне лицом. Мы стояли на тротуаре, прохожие, недовольно косясь, молча обходили нас.
Он, стоя неподвижно, как скала посреди бурной речки, смотрел на меня сверху вниз и молчал. По его лицу сейчас невозможно было что-то понять, его прозрачные, как чай, глаза смотрели серьезно и внимательно и ничего не хотели мне сообщить о том, что у этого человека на душе, есть ли она у него вообще…
— Я не знаю, кто из нас более бездушен, я или ты. Это же вроде бы у меня отобрали все чувства, эмоции, возможность привязываться к человеку и бояться его потерять. Выходит, ты вообще на это никогда не был способен? Или тебе тоже когда-то промыли мозги и превратили в зомби? — я говорила тихо, но мне казалось, что я кричу на всю улицу, и что слова, рвущиеся сейчас из меня наружу, слышат все, кроме него. — То, через что мы с тобой прошли — вместе! — для тебя вообще ничего не значит? Ты готов так легко послать меня начинать новую жизнь, потому что тебе так удобно?
Он молча разглядывал меня со странным выражением — удивлением и недоверием.
— Посмотри на меня, — сказал он мягко, почти шепотом, — я плохой парень. И со мной опасно. Я преступник, беглец. Мне предстоит разобраться, что за сволочь начала за мной охоту, и я не знаю, чем это кончится, — его губы дрогнули в сардонической усмешке, которая превратилась в оскал, — скорее всего, ничем хорошим. Но если ты думаешь, что мне все равно, что станет с тобой, то ты сильно ошибаешься.