— Меня не разыскивали?
— Твой босс узнал, что ты пострадала, попала сначала в больницу, а потом — в клинику Бринцевича. Его это расстроило, но он тебя ни в чем не подозревает.
— А мои коллеги? У меня были друзья?
Он пожал плечами.
— Такие, видать, друзья. Тебя хоть раз кто-нибудь навестил в клинике?
— Кроме тебя, никто не приходил. Но я думала, что никто просто не в курсе, где я. Или что ко мне никого не пускают.
Я помолчала, потом решилась и спросила:
— А у меня был… ну, мужчина, парень, как это… бойфренд?
Костя колюче на меня взглянул и желчно усмехнулся.
— Был один тип, который имел на тебя виды. Не знаю, общались вы с ним в офисе или нет. Но после того, как он узнал, что ты в дурке, он нашел себе другой объект для ухаживаний.
— Ты специально это узнавал?
— Да. Я хотел убедиться, что тебя никто не разыскивает.
— Это, кажется, печально. — Я вопросительно смотрела на него, но он улыбался.
— Да, — сказал он почти весело, — это ужасно грустно. Но меня устраивает! — он сгреб меня в охапку и вместе со мной рухнул на кровать.
Глава 15
балкон был старым но казался
ещё довольно прочным мне
и я попрыгал штоб развеять
сомне
Мне снился тревожный сон, от которого я проснулась в холодном поту и часто дыша. Балкон был открыт настежь, шторы отодвинуты в сторону, чтобы не препятствовать редким и почти незаметным дуновениям свежего воздуха. И все равно в комнате было невыносимо жарко и душно. Стояла какая-то аномальная жара в конце августа, такая, что в городских квартирах было не найти прохлады даже ночью. Я села в постели, убрала с лица мокрые от пота пряди волос и попыталась вспомнить, что именно меня напугало и разбудило. Остатки сновидения еще колыхались мутью на краю сознания, но их уже нельзя было ухватить и внимательно рассмотреть.
Я решила выйти на балкон, чтобы успокоиться и проветриться, глотнув свежего воздуха. Костя спал, разметавшись больше, чем на полкровати. В темноте его кожа тоже влажно блестела от пота.
С улицы доносился только отдаленный шум машин и близко — успокаивающе-убаюкивающее стрекотание сверчков и цикад. И внезапно — еще какие-то звуки: шорохи и постукивание. Я замерла на полпути к открытому балкону, и сердце снова забилось, как бешеное. Еще один непонятный звук раздался ближе, чем до этого. В темноте он был подобен грохоту набата, и я вздрогнула. Бросилась к Косте и стала его трясти. Как обычно, спал он настолько крепко, что просто так не разбудишь. Вот же нервы у человека… Я зажала ему руками рот и нос, и тогда он сразу же распахнул глаза, и уже в следующее мгновение прижал меня к кровати, навалившись грудью и приставив дуло пистолета к моей шее.
Мне не удавалось даже пошевелиться, чтобы приложить палец к губам, но он по моему лицу догадался, что я напала на него не шутки ради. Он выпустил меня из своей медвежьей хватки, и я молча кивнула ему в сторону балкона. Через секунду он с пистолетом наготове уже замер возле шторы.
Что-то зашуршало совсем рядом с балконом, и Костя сделал мне знак рукой. Я тихонько выскользнула из комнаты, прихватив свою одежду, чтобы, если уж события стали развиваться так стремительно, встретить их хотя бы не голышом. Натянув на себя майку-борцовку и свои новые удобные облегающие джинсы-стрейч, сунув ноги в легкие кроссовки, купленные взамен убитых во время наших лесных скитаний по болотам и пескам ботинок, я вернулась в спальню, полностью готовая к чему угодно, и услышала звуки борьбы. Впрочем, все уже было закончено: неизвестный посетитель в темной одежде и перчатках валялся на полу, а над ним стоял, тяжело дыша, Костя. Пистолет его лежал на кровати, а сам он, наклонившись над поверженным врагом, обшаривал его карманы. Тело незнакомца окончательно расслабилось, рука, затянутая в перчатку, разжалась и сползла на пол, и я увидела, что из живота у мужчины торчат сразу два шприца. Костя оставил его в покое и осторожно выглянул на балкон, стараясь не высовываться, осмотрелся сверху, повернулся ко мне и кивнул головой вглубь квартиры.
Я, не вполне уверенная, что правильно его поняла, прокралась к входной двери, стараясь производить как можно меньше шума. Дверь была заперта на все замки и задвижки. Я вслушивалась, не раздастся ли из-за нее какой-нибудь звук, но все было тихо. Осторожно выглянула в глазок. Темный подъезд, почти ничего не разглядеть. Лампочка на нашей площадке почему-то не горела, и слабый свет уличных фонарей проникал только из открытого подъездного окна. Но вдруг и этот слабый свет всего на одно мгновение заслонила черная тень, и я отпрянула от двери, услышав снаружи слабый металлический скрежет в районе замочной скважины. Я как можно быстрее вернулась к Константину, который, к счастью, тоже был уже одет, и показала рукой на дверь, а потом подняла кверху один палец. Он молча кивнул, сходил в зал за рюкзаком, сцапал меня за руку и потащил на балкон. Я не сопротивлялась, но когда увидела, как он решительно перебрался через перила и резко мотнул мне головой, приглашая делать то же самое, нерешительно застыла и внутренне похолодела, представив свой недолгий полет с четвертого этажа панельной «хрущевки». Костя поджал губы, нахмурил брови и снова дернул головой.