Я решилась. Перелезла через перила и, перебирая руками арматуру ограждения, спустила ноги и повисла, не находя опоры. Потом почувствовала, как Костя, мягко спрыгнув с перил на пол нижнего балкона, ухватил меня за талию, и разжала руки. Он поставил меня на ноги и тут же повторил всю процедуру. С этим балконом оказалось немного сложнее, потому что ограждение было перекрыто какой-то крашеной фанерой, которая мешала держаться за прутья решетки, и пока я искала, за что бы надежнее ухватиться, прежде чем свесить ноги с крошащегося бетонного карниза, Костя уже схватил меня за бока и рванул вниз. Я едва не вскрикнула, мне показалось, что он меня не удержит, и я не успею нащупать опору. Но он, упершись бедрами в перила, успел притянуть меня к себе, когда я разжала руки. И снова, едва я коснулась ногами пола, он решительно перелез через перила балкона, повис на руках и спрыгнул уже на газон. Я последовала за ним. Повиснуть над землей оказалось уже не так страшно, к тому же мужчина снова меня поймал, когда я, отпустив прутья и ободрав о бетонный край балкона голые локти, уже ожидала довольно чувствительного удара о землю.
Выйдя из-за кустов к подъезду, мы увидели стоящий с выключенными фарами автомобиль. Заметив нас, водитель выскочил из него с пистолетом в руках, но получил от подскочившего к нему Кости удар по шее, а потом коленом в лицо.
— Садись в машину, — приказал он мне, отбирая у своей жертвы пистолет и обыскивая карманы. Я залезла на сиденье рядом с водителем, Костя сел за руль, швырнув на панель найденный у водителя смартфон, завел машину и, взревев мотором, рванул с места как раз в тот момент, когда из подъезда выскочил третий мужчина, который, видимо, успел вломиться в нашу квартиру через дверь.
Мы выехали со двора, и я перевела дух, пристегнула ремень и взглянула на Костино сосредоточенное лицо.
— Мы им нужны были живые, — несколько удивленно проговорил он, уверенно выруливая на главную улицу ночного города.
— Откуда знаешь?
— У того мужика, что влез через балкон, были два шприца с транквилизаторами. И стрелять по нам не стали.
Я согласно кивнула.
— Ну и как они нас здесь вычислили?
— Скорее всего, это тот гаденыш нас решил сдать, который документы фальшивые делал.
— Ты его узнал?
Он пожал плечами.
— Среди этих его не было, но больше некому.
— И куда мы сейчас едем?
— Сначала к нему, а потом будем выбираться из города.
— А к нему зачем?
— Уничтожить файлы в его компьютере.
— А если он уже сообщил про эти документы?
— Ну, значит, кто-то будет знать твою новую фамилию. Но файлы я все равно уничтожу. Да и потрещать с этим типом надо бы, — он улыбнулся такой искренней — злорадной — улыбкой, от которой у нормального человека побежали бы мурашки по коже.
До развалюхи, в которой меня фотографировали на паспорт, мы домчали в молчании. Взвизгнув тормозами, остановились прямо перед входной дверью, посидели неподвижно, ожидая, не выйдет ли кто нас встречать. Потом Костя дал мне знак выходить, взял в руку пистолет, вылез из машины, громко хлопнув дверцей. На втором этаже дома зажегся свет, и Костя, кивком приказав следовать за ним, бросился к дому и прижался к стене возле двери. Я притаилась за его плечом.
В глубине дома послышались шаркающие шаги, хлопнула дверь, заскрипели ступеньки. Дверь, возле которой ждали хозяина мы с Костей, приоткрылась, и сонная бородатая рожа высунулась и, щурясь в темноту, сказала негромко:
— Ну че, привезли?
Костя схватился за ручку и сначала долбанул бородатого дверью по голове, а потом рванул ее на себя. Ошарашенный мужик отшатнулся вглубь проема, хватаясь за лицо, но уже в следующую секунду был почти нежно взят Костей за шкирку и, скосив глаза, пялился в упершееся ему в подбородок дуло пистолета.
— Да, дорогой. Такое настойчивое приглашение нельзя проигнорировать, — зловеще приговаривал Константин, проталкивая притихшего противника в контору. — Так что ты хотел нам сказать? Чайком угостить?