— Доктор, пусть он уйдет, пожалуйста.
Доктор озадаченно поправил очки, повернулся к вошедшему и произнес мягко:
— Константин, правда, если вы хотите помочь нам достичь максимального эффекта, вам лучше оставить нас одних. У нас с Женей будет приватный сеанс, мы хотели бы достичь максимальной расслабленности…
— Я останусь.
Это прозвучало твердо и безапелляционно. Доктор пожал плечами, но я уперлась:
— Тогда никакого сеанса не будет! — и решительно встала с кушетки.
— Костя! Ну я же просил! — мягко укорил его доктор, тоже вставая.
Костик подался вперед, но кабинета не покинул.
— Ну что вам стоило немножечко подождать? — продолжал увещевать его доктор. И неожиданно, резко повернувшись ко мне, он выбросил вперед руку и очень точно, мягко и аккуратно положил мне ее на лоб.
Мои ноги подкосились, и я начала падать обратно на кушетку. Костя, как будто ждал именно этого, мгновенно оказался рядом и, подхватив, осторожно уложил меня на мягкую поверхность.
Я не могла пошевелиться, звуки стали доходить как сквозь воду, в глазах то и дело плыло, как будто их заволокло слезами, но я не могла даже моргнуть.
Тем не менее я отчетливо разобрала голоса, как будто слегка отдалившиеся от меня:
— Ну, зашли бы попозже, раз вам так надо присутствовать. Она же уже почти согласилась. Вы же знаете, какая у нее сопротивляемость гипнозу и внушениям.
Надо мной возникло лицо Костика, который заглядывал мне в глаза. Потом провел рукой перед моим лицом.
— Она нас слышит?
— Конечно, слышит.
— А видит? — он снова провел рукой перед моими глазами.
— Думаю, да. Удивительно сильная воля. Ну, была когда-то, во всяком случае. Посмотрим, что удалось сделать с ней этим варварам.
— Но вы сможете погрузить ее в транс?
— Думаю, да. Но гарантии дать не могу. Я же не знаю, насколько далеко зашли эти…
— Да-да, я понял. Приступайте.
Он отошел куда-то вглубь комнаты, и я увидела над собой руки доктора, обнаженные по локоть. Он положил обе ладони мне на виски и провел большими пальцами по моим едва отросшим после пожара бровям. Мои глаза закрылись сами собой, я погрузилась в темноту собственных мыслей, изо всех сил стараясь удержать в голове хоть какие-то обрывки образов, впечатлений, ощущений или воспоминаний.
Под моими закрытыми веками плавали цветные пятна, которые не складывались ни в рисунки, ни в мысли. Я даже не смогла бы точно назвать цвета, которые просто переливались один в другой. Постепенно пятна тоже угасли и наступила полная темнота, которая длилась целую вечность.
Потом из мрака возникло яркое пятно и стало двигаться ко мне. Когда оно приблизилось настолько, что стало казаться похожим на огненный шар, я почувствовала тепло, а когда огонь заполнил все пространство в моей голове, я уже чувствовала всем телом нестерпимый жар и пыталась от него уйти, уползти, хотела крикнуть, но не смогла набрать воздух в обожженные легкие. Потом я почувствовала, как чьи-то сильные руки прижимают меня за плечи к кушетке, из темноты и ярких пятен возникло напряженное лицо Константина, и я почему-то успокоилась и постепенно расслабилась. Железная хватка на моих плечах тоже ослабла, и я с трудом подняла руку и коснулась костяшками пальцев его щеки, создавая себе ощущение дежа-вю.
В этот момент я снова начала слышать шепот доктора:
— Вы видите? Поразительная сопротивляемость. А я ведь запретил ей двигаться. Она не должна…
Я открыла глаза и увидела реального Константина, который продолжал удерживать меня на кушетке, и свою руку возле его лица. Он осторожно взял мое запястье и вернул руку обратно на кушетку.
Доктор опять положил мне свою руку на лоб, и я снова закрыла глаза, теперь уже сама.
— Женя, сейчас мы постараемся мягко выйти из транса, вы успокоитесь и просто полежите на кушетке. Вам не о чем беспокоиться, вы большая молодчинка. Сейчас вы откроете глаза
Я почувствовала, как ощущение огня на моей коже становится все менее реальным, как будто боль стихала. До меня начало доходить, что никакой боли не было, и этот огненный шар — это не реальность, а скорее дурной сон, полустершееся воспоминание. Реальным было ощущение живой теплой кожи, которое еще хранили мои пальцы. И я, еще не совсем придя в себя, хлестнула наотмашь по лицу, к которому только что прикасалась, то ли во сне, то ли наяву.
Костик дернулся, и я поняла, что это уже точно не сон. Доктор продолжал нести успокоительную чушь:
— Это всего лишь реакция на транс, я же вас предупреждал, что она может быть непредсказуемой.
Я молча смотрела, как гримаса еле сдерживаемой ярости на лице мужчины сменяется растерянно-угрюмым выражением.