Уже через час я сидела спиной к палатке, протянув босые ноги в мокрых штанах к огню, возле которого сушились набрякшие и оттого отяжелевшие ботинки, надетые подошвами вверх на воткнутые в землю палочки, ела пластиковой ложкой ароматное картофельное пюре из картонного корытца и, пачкая сажей руки, прихлебывала прямо из кана горячий настой земляничных листьев, который получился из остатков неизрасходованного на картошку кипятка.
Я была почти довольна жизнью, когда шею вдруг холодно кольнуло лезвие ножа, и чья-то рука, рванув меня за волосы, задрала мою голову кверху, обнажая беззащитное горло. Скосив глаза, я увидела в свете угасающего костерка знакомые резиновые сапоги, которые вспоминала всего лишь пару часов назад.
Глава 20
засуньте эту сигарету
куда хотите конвоир
моё последнее желанье
весь мир
— Ты что же это вытворяешь, а? — услышала я над самым своим ухом вкрадчивый мужской голос с хрипотцой.
Мужчина пыхтел так, как будто перед этим пробежал пешком пять или шесть этажей по лестнице, хотя я не услышала ни звука, пока он ко мне подкрадывался.
— Ботинки сушу, — невозмутимо ответила я.
Неизвестный сильнее дернул и сжал мои волосы, нож чуть отодвинулся от горла. Да что за черт? Я же еще не показала, где лежит мешок денег. Что он себе позволяет? Я попыталась дотянуться до пистолета, но пыхтящий тип перехватил мою руку и одним ловким движением выудил из нее оружие.
Я дернула головой, и он выпустил мои волосы, видимо, решив, что теперь-то, без пистолета, я стану покладистее. Моя босая нога чуть не угодила в раскаленные угольки, и я поспешила вскочить на ноги. Света от костра едва хватало, чтобы разглядеть массивную фигуру моего гостя и ствол моего же пистолета, направленный теперь мне в грудь. Я выставила правую руку ладонью вперед, а в левой продолжала держать свой недоеденный ужин. Я отвела руку в сторону и нарочито медленно, не делая резких движений, нагнулась к земле, не сводя с чужака глаз, поставила тарелочку с едой на землю. Под руку мне попался фонарик, и я сжала его в руке.
Мужчина, заметив мое движение, щелкнул предохранителем. Ножик свой он спрятал тем временем в карман черной куртки.
— Это фонарик, — сказала я и включила его, направив луч на сапоги моего незваного гостя. Потом выше. Когда световое пятнышко добралось до его лица, я убедилась, что это был не кто иной, как «колхозник» с перрона. Он не зажмурился, и ни один мускул не дрогнул на его физиономии.
— А что я вытворяю? — поинтересовалась я. — Здесь что, нельзя жечь костер?
— Да не придуривайся. Ты прекрасно поняла, что я говорю про твою выходку в поезде.
— А, — я улыбнулась, вспомнив смазливого парнишку, с которым целовалась в тамбуре. — Что там «грибник»? Жив?
— Да он-то жив. А ты — с ума сошла что ли — на ходу из поезда выпрыгивать?
— Ах, это… — я кокетливо отмахнулась фонариком. — Да ерунда. Отделалась парой ушибов.
Плечо тут же отозвалось на движение тупой ноющей болью, видимо, к ушибам добавилась еще и пара растяжений. Но я продолжала улыбаться.
Ноги стали подмерзать. Я храбро двинулась навстречу мужику, который продолжал истуканом стоять возле того бревнышка, откуда я только что вспорхнула, и конец которого дотлевал в моем костре.
— Отойди-ка чуток, — вконец обнаглела я и слегка толкнула его бедром, чтобы он посторонился и не мешал.
Я нагнулась, подхватила бревно и чуть пододвинула его так, чтобы тлеющий конец лег на угли, а сама снова уселась верхом и пристроила свои ноги поближе к теплу.
Пришелец быстро справился с легкой оторопью от такой моей наглости: хмыкнул и убрал пистолет за пазуху. Вместо него он достал другой небольшой предмет, поднес его к лицу. Послышалось шипение, щелчки.
— Шурик, ты далеко? — сказал негромко мой гость, поднося ко рту, по всей видимости, рацию, обходя вспыхнувший костерок так, чтобы он оказался между нами, и присел напротив меня на корточки, вытянув к вспыхнувшему огоньку одну руку с растопыренными пальцами.
Рация зашипела, и оттуда послышалось азартное:
— Нашел?
— Да. Подгребай к дальней стороне озера, обходи с запада. Там увидишь костерок.
— Понял. Щас, минут тридцать-сорок, — рация шикнула еще разок и смолкла. Мужчина не спеша убрал ее обратно за пазуху, остался сидеть, поглядывая на меня и протягивая вторую руку к костру, напружиненный и готовый к моим выходкам.