Рассказ гостя занял много времени. Мы успели покидать все ингредиенты в кастрюлю, доварить борщ, разлить его по тарелкам и съесть. Причем гость нахваливал, а Костик одобрительно поддакивал. Охранник, которого я из вежливости пригласила к столу, вежливо отказался. Я благосклонно приняла похвалы в адрес шеф-повара и с нетерпением потребовала продолжить рассказ, в ходе которого у нас с Константином то и дело глаза лезли на лоб и отваливались челюсти. Иногда даже синхронно.
Вкратце — все началось с того, что интернат, в котором я росла, был не простым детским домом, но об этом очень мало кто знал. В нем воспитывались будущие ценные кадры: шпионы, диверсанты, контрразведчики и прочие многозадачные универсальные агенты.
Я недоверчиво фыркнула, а Костя смотрел на меня во все глаза, как будто первый раз видел. Кондратьев, довольный произведенным эффектом, подтвердил, что я — специально подготовленный агент, боевая единица. И у меня было спецзадание — найти подход к криминализированному субъекту, руководителю таинственной криминальной организации, состоящей из него самого и буквально пары помощников. Компания, по сути, представляла конкурирующую фирму, которая занималась организацией диверсий, несчастных случаев и прочих неприятностей. Да так искусно заметала следы, что не подкопаешься ни к исполнителям, ни к заказчикам. Поэтому долгое время правоохранительным органам не удавалось выйти на ее след, и даже в ее существование верили далеко не все. Многие начальники упорно делали вид, что все это — удобная выдумка, которая позволяет свалить на мифическую «Компанию» все нераскрытые и необъяснимые, но подозрительные случаи и умыть руки. Дескать, дело рук «Неуловимого Джо», что вы хотите? Как в анекдоте — его даже перестали пытаться поймать.
Но не Кондратьев. Он вцепился в слухи о «неуловимом Джо», как клещ, и несколько лет потратил на то, чтобы по крупицам собрать информацию о том, что он и его организация действительно существует.
Он в упор смотрел на Костю, словно желал убедиться, что тот не растает под его взглядом. Костя хмуро процедил сквозь зубы:
— У вас ничего нет на этого… Неуловимого Джо, верно?
Генерал усмехнулся, глядя на него в упор:
— А мне и не надо. Мне нужен он сам.
Костя поиграл желваками и сощурил глаза, ожидая продолжения. Я тоже помалкивала.
Кондратьев продолжил свой рассказ.
Ему в руки попала информация о том, что кто-то хочет наложить лапу на высотку: сжечь ее дотла, представив пожар как теракт, сообщениями о которых в последнее время пестрел и гудел весь интернет.
— Я узнал… — он неопределенно пошевелил пальцами в воздухе, — по своим оперативным каналам, но не для протокола, — он многозначительно поднял бровь, — что исполнителем этого проекта вызвался тот самый наш Неуловимый Джо, которого в узких кругах прозвали Щелкунчиком.
Костя изобразил тот самый покерфейс, который, по его словам, хорошо удавался мне.
— Мы сделали так, что в одной из фирм, работающих в этой злополучной высотке, стали набирать новых сотрудников. И мы быстренько включили Женю в число соискателей на эту должность, которая давала массу возможностей и простор для действий. Нам удалось состряпать Жене идеальную легенду и подсунуть ее в поле зрения Щелкунчика. Который, как мы и рассчитывали, не смог пройти мимо такой идеально подходящей кандидатуры. Левин нам чуть все не испоганил, когда начал с Женей «работать», а потом отказался из-за ее колоссальной сопротивляемости.
Костя явственно скрежетнул зубами и покосился на меня со странным выражением. Я шевельнула бровью и дернула плечом. Мне было интересно послушать историю нашего с ним знакомства.
Генерал, явно наслаждаясь своей ролью, продолжал вносить ясность. Он поведал, что ему регулярно докладывали о том, я успешно внедрилась и продолжала работу под прикрытием.
Взрыв не стал для них неожиданностью. Мне удалось поднять тревогу, благодаря которой почти всех удалось эвакуировать. Это и усыпило бдительность моих «ангелов-хранителей». Тревогу они забили, когда я не вышла после этого на связь и вообще пропала. Щелкунчик тоже пропал.
Лицо Кондратьева выражало искреннее огорчение, когда он дошел до того места в своем рассказе, когда ему и его подчиненным стало ясно, что они потеряли не только ценного агента, но и его цель.
И когда я, живая и почти невредимая, прибежала к Клочкову со своим предложением мешка денег за свободу Константина, это стало подарком не только для следователя, но и для генерала, который снова обрел надежду заполучить себе Щелкунчика и к тому же вернуть меня.