Она слегка нахмурила свои изящно изогнутые брови, и на её лице промелькнуло выражение лёгкого недоумения, как если бы она пыталась извлечь из тайников памяти воспоминание о том, откуда именно знакомо ей это мужское лицо, затем медленно опустила глаза, сделала неторопливый глоток из бокала и снова погрузилась в созерцательное слушание музыки.
Он тихо и незаметно удалился с того места, стараясь не нарушить хрупкую атмосферу вечера, но мелодия продолжала преследовать его, врезавшись в сознание как навязчивое эхо той самой магической секунды, когда их взгляды встретились.
Глава 8. Без слов
Анна не смогла бы с безупречной точностью определить тот переломный момент, когда сама мысль о дальней поездке перестала существовать в виде смутной мечты и обрела плотность осязаемой действительности, требующей конкретных шагов. Решение вызревало долго и мучительно, пока не прорвалось наружу в одно серое осеннее утро, когда она, сидя у запотевшего окна переполненной маршрутки и наблюдая за помелькавшими мимо унылыми пейзажами, увидела в стекле своё отражение — уже совершенно не то, каким оно было в прежние годы самоотречения и добровольного затворничества. Она кардинально изменилась, преобразившись не только внешне, но и внутренне, и вместе с этой глубинной трансформацией изменилась её потребность в жизненном пространстве: ей стало невыносимо тесно в привычных, давно изученных наизусть улицах и в бесконечно повторяющихся буднях. Внутри неё нарастало неодолимое желание вырваться из замкнутого, удушающего круга повседневности и проверить — кем именно она стала на самом деле после всех этих месяцев кропотливой работы над собой.
Поначалу весь этот план выглядел безрассудно дерзким: женщина, ещё совсем недавно инстинктивно прятавшаяся от чужих взглядов и избегавшая любого внимания к своей особе, собиралась отправиться в длительный отпуск за границу, туда, где каждый встречный человек будет смотреть на неё свежим, незамутнённым предрассудками взглядом, не обременённым знанием её прошлого. Но чем дольше Анна размышляла над этой идеей, взвешивая все за и против, тем яснее и отчётливее становилось для неё одно: разве не именно для этого момента она столько месяцев неустанно трудилась над собой, преодолевая внутренние барьеры и страхи, — чтобы наконец позволить себе смело шагнуть в жизнь более широкую и полную, нежели та ограниченная существованием, которую предлагал ей родной, но давно ставший тесным город?
Заграничный паспорт с его строгими страницами, билеты с аббревиатурами незнакомых аэропортов и вместительный чемодан из плотной кожи постепенно переставали быть просто вещами: они превращались в знаки её собственного выхода в большой мир, где открывались новые горизонты. Анна тщательно подбирала, что взять с собой: лёгкие платья из шёлка и льна, подчёркивающие фигуру, которой она теперь гордилась, и несколько книг для тихих вечеров. В каждом предмете чувствовалась перемена: она позволяла себе то, что раньше отвергала, опасаясь выглядеть не к месту или привлечь ненужное внимание.
Кипр встретил её знойным, пропитанным ароматами диких трав воздухом, терпким запахом моря, смешанным с благоуханием цитрусовых садов, и той размеренной атмосферой, которая окутывает средиземноморские острова в летние месяцы. Белоснежные дома с традиционными голубыми ставнями, извилистые узкие улочки, вымощенные древним камнем, мелодичный звон хрустальных бокалов в многочисленных уличных кафе — всё это представало перед ней в том удивительном, почти ирреальном свете, который преображает действительность и наделяет её особенной, почти волшебной яркостью. Она неторопливо шла по широкому променаду, обрамлённому стройными пальмами и благоухающими клумбами, и с изумлением осознавала, что никогда ещё в своей жизни не чувствовала себя так легко и свободно. Никто из окружающих не знал её мучительного прошлого, никто не называл её теми обидными, ранящими душу словами, которые годами отравляли существование, никто не бросал на неё тот оценивающий, полный скрытого презрения взгляд, от которого хотелось провалиться сквозь землю — здесь она могла быть кем угодно, создать себя заново.
Утро на благословенном острове начиналось для Анны необыкновенно тихо и просветлённо. Она просыпалась ещё до завтрака, когда огненный диск солнца только поднимался над бескрайней линией моря, а в просторном номере царила мягкая полутень.
Спускаясь к морю по живописной каменной дорожке, утопающей в розовых и белых цветах благоухающего олеандра, чьи лепестки мягким ковром устилали путь, Анна всё острее и отчётливее ощущала разительную разницу между собой прежней — той, которая осталась в далёком прошлом, — и собой нынешней, преображённой и обновлённой. Та женщина, которая некогда мучительно стеснялась собственной полноты и неуклюжести, старательно пряталась под длинной, бесформенной одеждой, скрывающей руки и ноги, отныне уверенно и грациозно ступала по прогретым солнцем камням в лёгком шёлковом сарафане. Она заметила, как несколько загорелых мужчин с нескрываемым восхищением обернулись ей вслед, провожая взглядами её стройный силуэт: оказывается, она действительно может быть объектом мужского внимания, может нести себя открыто и достойно, не прячась от мира за стеной комплексов.