На широком золотистом пляже, усыпанном мелкими ракушками и отполированными морем камешками, она располагалась на мягком шезлонге под полосатым зонтиком, держа в руках увлекательную книгу, но её взгляд чаще скользил по разноцветной толпе отдыхающих, чем по печатным страницам, поскольку её завораживало наблюдение за тем, как естественно ведут себя другие курортники: кто-то заливисто смеялся, с разбегу ныряя в прохладные волны, кто-то блаженно загорал, растянувшись на ярком пляжном полотенце, кто-то, энергично размахивая руками и повышая голос, увлечённо спорил за столиком прибрежного кафе неподалёку. Анна внимательно наблюдала за этой пёстрой, жизнерадостной картиной и с глубоким удовлетворением думала о том, что когда-то подобная сцена беззаботного веселья была для неё абсолютно недостижимой, несовместимой с её прежним настроем; и вот она с радостью чувствовала себя полноправной частью этой общей, многокрасочной мозаики человеческого счастья.
Особенно глубоко любила она неторопливые прогулки по мраморному променаду в вечерние часы, когда солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небесный свод в оттенки розового золота и пурпура, а безбрежное море начинало мерцать тысячами золотистых отблесков. Люди, заполнявшие широкую улицу своим оживлённым присутствием, обретали в эти магические минуты особенную мягкость и человечность, становясь добрее и открытее, чем в дневные часы; звонкий смех играющих детей звучал особенно задорно и чисто, прорезая вечерний воздух серебристыми нотами, голоса взрослых приобретали тёплый оттенок задушевности и доверительности, а насыщенный влагой воздух наполнялся соблазнительными ароматами жареной рыбы, маслянистых оливок и восточных пряностей, доносившимися из многочисленных таверн.
Поздними вечерами, когда шумные толпы туристов и отдыхающих постепенно расходились по своим номерам и ресторанам, а над спокойной гладью воды опускалась бархатистая южная темнота, усеянная звёздами, она в полном одиночестве садилась на ещё тёплый от дневного солнца песок, поджав под себя ноги, и медитативно слушала ровный, убаюкивающий шум прибоя. Пенистые волны неустанно приходили и уходили, оставляя на влажном песке тонкие кружевные узоры из белоснежной пены, которая тут же исчезала, впитываясь в землю, и в их бесконечном, никогда не прекращающемся движении Анне виделось поразительное подобие её собственной долгой и мучительной борьбы с жизненными обстоятельствами: то же бесконечное возвращение к началу, те же неустанные попытки вновь и вновь начать всё сначала, то же терпение и упорство, без которых не было бы никаких перемен и преображений. Она глубоко и философски размышляла о том, что человек, подобно вечно движущемуся морю, никогда не пребывает в состоянии окончательной неподвижности: в нём всегда происходит какое-то внутреннее движение и развитие, пусть даже незримое для посторонних глаз, и именно в этом постоянном движении души таится неиссякаемый источник возрождения и новой, полноценной жизни.
Однажды утром, выйдя на просторный пляж значительно раньше своего обычного времени, Анна расположилась на удобном полосатом шезлонге гораздо ближе к самой кромке воды, где волны накатывали с такой близостью, что их освежающие, прохладные брызги периодически касались её загорелых ног, даря приятное ощущение прохлады в наступающую жару. Она раскрыла книгу в мягком переплёте, но её тёмные глаза, сияющие новообретённой уверенностью, снова и снова непроизвольно ускользали к бескрайнему морю, где весёлая детвора, заливисто визжа от восторга и беззаботно плескаясь в тёплых волнах, увлечённо строила замысловатые замки из мокрого, податливого песка. В один из таких моментов созерцания, откинув назад свою голову с развевающимися на ветру волосами, она внезапно ощутила — не конкретный взгляд даже, а скорее неопределённое, но отчётливо различимое присутствие, смутное, но настойчивое ощущение того, что кто-то пристально наблюдает за ней издалека. Это загадочное чувство оказалось отнюдь не неприятным или пугающим, напротив — в нём ощущалось лёгкое, щекочущее нервы волнение, пробуждающее в душе смутное предчувствие чего-то интересного и неожиданного. Она окинула весь пляж беглым, но внимательным взглядом: многочисленные отдыхающие были поглощены своими делами, никто не проявлял к её персоне какого-либо особенного или чрезмерного интереса. Мягко улыбнувшись собственному разыгравшемуся воображению, она вновь склонилась к раскрытой книге, но то странное внутреннее чувство не исчезло бесследно, а настойчиво возвращалось ещё множество раз в течение этого насыщенного дня, особенно интенсивно проявляясь вечером, когда она неторопливо шла по променаду, и её размеренные шаги сопровождала какая-то невидимая, но явственно ощущаемая тень.