На следующий день он обнаружил её у сверкающего бирюзового бассейна. Она располагалась на белоснежном шезлонге с раскрытой книгой, прикрыв свои загорелые колени тончайшим льняным полотенцем пастельного оттенка. Книга покоилась раскрытой на её коленях, но её тёмные, задумчивые глаза были устремлены отнюдь не на печатные страницы, а куда-то поверх, в то невидимое пространство мыслей и грёз, которое принадлежало исключительно ей одной и оставалось недоступным для посторонних. Он задержался на мгновение, неторопливо проходя мимо по мраморной дорожке, усаженной благоухающими кустами жасмина, и даже не успел разглядеть название книги или имя автора на обложке, но с поразительной отчётливостью отметил, как серьёзно и сосредоточенно она держала том в своих руках — чтение для этой загадочной женщины представлялось не праздным развлечением или способом убить время, а жизненной необходимостью, духовным дыханием, без которого существование теряло свою полноту.
Днём позже — на пляже. Он прибыл туда значительно раньше своего обычного времени, стремясь избежать дневной толчеи туристов, выбрал уединённое место ближе к самой кромке моря, где волны с мелодичным шёпотом накатывали на берег, и заметил тот знакомый, неизменно притягательный силуэт вдалеке, у самой линии прибоя. Она шла по влажному берегу, босиком ступая по прогретому солнцем песку и оставляя за собой цепочку следов, которые тут же смывались набегающими волнами. Многочисленные прохожие оборачивались ей вслед, очарованные её естественной грацией, кто-то даже откровенно следил за её шагами, провожая взглядом эту воплощённую элегантность, но Анна двигалась с таким достоинством и отрешённостью, что создавалось впечатление полного отсутствия вокруг неё других людей, — и именно это аристократическое невнимание к чужим взглядам и оценкам делало её ещё более заметной и притягательной для окружающих.
Он почувствовал, как на его губах непроизвольно появляется лёгкая, едва заметная улыбка восхищения.
Так продолжалось несколько дней подряд. И каждый день — их взгляды неизменно пересекались, создавая невидимые нити взаимного притяжения. Не искусственно или вычурно, не по заранее продуманному плану, но с поразительной регулярностью и неотвратимостью. Поначалу эти встречи взглядов длились всего секунду, потом становились продолжительнее, обретая глубину и значимость. Сначала они происходили совершенно случайно, как игра обстоятельств, потом уже по сложившейся привычке, которая стала естественной частью их отпускных дней.
И постепенно, день за днём, в его сознании всё настойчивее и отчётливее возникала искушающая мысль: возможно, наконец стоит решиться подойти к ней, заговорить, нарушив эту завораживающую тишину непроизнесённого диалога? Но он продолжал медлить и откладывать этот решающий шаг, поскольку этот молчаливый обмен взглядами, эта изысканная игра глазами была сама по себе удивительно притягательной и завораживающей — в ней жило сладостное ожидание того, что случай или судьба сами предоставят подходящий повод для знакомства, и тогда слова станут не только уместными, но и совершенно неизбежными.
И такой долгожданный момент наконец настал в один из тех вечеров, когда природа являет свою наиболее поэтичную сторону.
Он спустился к морю значительно позже своего обычного времени: день выдался на редкость жарким и изнурительным, с палящим солнцем, и он благоразумно предпочёл дождаться вечерней прохлады, которая приходит с первыми сумерками. Просторный пляж уже заметно пустел: редкие туристы неторопливо собирали свои вещи, усталые дети капризно тянули загорелых родителей к отелям, а официанты пляжных баров начинали убирать столики и складывать зонтики.
Он прогуливался вдоль самой кромке воды, где волны с тихим шёпотом омывали его босые ноги прохладной пеной, когда увидел её одинокую фигуру в отдалении. Она стояла в романтичной полутени живописных скал, поросших дикими травами, босая, держа свои сандалии в руке. Её роскошные волосы свободно ниспадали на плечи, и вечерний ветер нежно трепал их шёлковые пряди, играя и танцуя с каждым локоном.