Сергей, со своей стороны, чувствовал, что вся его прежняя самоуверенность — тот привычный костюм, который он носил в жизни подобно маске, — распался, как ветхая ткань. В присутствии Анны он никак не мог оставаться тем самодовольным, благополучным молодым человеком, каким привык выглядеть перед сослуживцами и случайными знакомыми. Она видела его насквозь — и это было мучительно — потому что помнила его юношеские слабости и грехи. И это знание, беспощадное и неумолимое, разрушало весь тот искусственный щит, за которым он скрывался от мира. Он бродил по пустынному пляжу, прислушиваясь к отдалённым голосам играющих детей, и ощущал в душе ту растерянность, которая посещает человека, вдруг потерявшего почву под ногами.
Так прошло несколько дней — дней, полных безмолвного напряжения, случайных встреч и нарочитого избегания. Но чем упорнее они старались держаться врозь, тем острее ощущали присутствие друг друга во всём, что их окружало. Словно всё вокруг — и шум прибоя, и багряные закаты, и запах жареной рыбы из прибрежных таверн — сговорилось против них и толкало их к тому неизбежному мгновению, когда они снова заговорят.
Однажды вечером, когда солнце уже склонялось к западу и весь берег окрасился в нежнейшие розовые тона, Анна направилась к пустынной части пляжа — туда, где песок лежал девственно чистый, свободный от полотенец и плетёных гамаков. Сбросив с души всё напряжение дня, она жаждала побыть наедине с собой и своими мыслями, но шаги за спиною настигли её. Обернувшись, она увидала Сергея. Он шёл с невозмутимой степенностью, в руках держал свои сандалии, но не дерзая приблизиться слишком близко.
— Добрый вечер, — произнёс он негромко, когда расстояние между ними сократилось.
Она кивнула в ответ.
Сначала между ними воцарилось молчание — не тяжкое, не мучительное, но исполненное того особенного смысла, который понятен лишь двум сердцам, бьющимся в унисон.
— Знаешь, — заговорил он наконец, устремив взгляд в морскую даль, — всё это время я размышлял о том, как бы попросить у тебя прощения. Но прощение не даётся одними словами… какими бы искренними они ни были. Быть может, оно заключается в поступках, в том, как мы живём после раскаяния...
Анна молчала. Волна, ударившая им в ноги своей прохладной пеною, заставила её слегка податься к нему, и он почувствовал близко тепло её плеча. Она глубоко вздохнула — тем особенным вздохом, в котором слышится вся женская душа.
— В школьные годы, — произнесла она тихо, — я мечтала лишь об одном: чтобы ты хоть раз взглянул на меня и не увидел предмета для насмешек. Чтобы я стала в твоих глазах просто девочкой — не умнее и не глупее других. Но этого не случилось. А теперь... — она замолчала, не решаясь продолжить начатую мысль.
Он обернулся к ней всем корпусом. В её глазах светилось то самое — одновременно боль прошедших лет и мягкость, готовность простить; память о пережитых страданиях и надежда шагнуть навстречу будущему. Он хотел коснуться её руки, но рука его застыла на полпути — то ли от робости, то ли от смешения противоречивых и слишком сильных эмоций, сковавших его волю.
С того дня их общение постепенно менялось. Они стали чаще встречаться. И происходило это вначале как бы случайно: он учтиво приглашал её разделить с ним утренний завтрак, она соглашалась составить ему компанию в прогулке по набережной. Затем уже сознательно — они вместе отправлялись на экскурсию в древний монастырь, где под сводами, помнившими века, вместе сидели на старинной каменной стене, молча созерцая закат солнца.
Они рассуждали о книгах, волнующих душу и заставляющих думать; о музыке, способной пробудить в сердце неизъяснимые чувства; рассказывали о своей работе, о жизни, протекшей после школьных лет. Анна с трогательной откровенностью делилась тем, сколь трудно было ей сбросить лишний вес и обрести ту уверенность в себе, которая теперь так украшала её; сколько лет ушло на борьбу с самой собою — борьбу подчас более тяжкую, нежели сражение с внешними врагами. Сергей же говорил о своей карьере, о том, что за внешним блеском успеха, за всеми этими атрибутами преуспевания, он нередко ощущает душевную пустоту, которая очень часто посещает человека, добившегося всего, о чём мечтал в юности, и осознавшего, что счастье заключается совсем в ином.