Он неукоснительно продолжал свою ответственную работу с прежним усердием, старательно погружаясь в рутину деловых встреч, она покорно возвратилась к своим привычным занятиям, методично выполняя каждодневные обязанности, но в каждом их осторожном движении неугасимо тлела невидимая постороннему равнодушному глазу искра всепоглощающего ожидания — та самая сокровенная искра, что способна единым порывом воспламенить целый мир, превратив его в торжествующий костер любви.
Серые дни текли удручающе монотонно, каждый беспросветно похожий на предыдущий в своей унылой повторяемости, пока само всемогущее время, устав от этого томительного ожидания, не решило властно, что долгожданный час наконец пришёл.
И вот в один из тихих летних вечеров — был ли то слепой случай или высшее провидение, направляющее судьбы смертных? — они неожиданно встретились. Он неторопливо шёл по тенистому бульвару после изнурительного трудового дня, погруженный в разнообразные размышления о том о сём, и по старой привычке остановился у знакомого киоска. Она в тот же самый час, повинуясь внезапному порыву, решила прогуляться пешком по знакомым улицам: летний воздух был необычайно мягок для шумного города, и улицы уже не ревели с той оглушительной силой, что характерна для дневной суеты.
Взгляды их встретились — и в этой встрече не было ни малейшего наигранного удивления, но царило безмолвное согласие двух душ, ибо оба они интуитивно знали в сокровенной глубине своих сердец, что именно сегодня, именно в эту предопределенную минуту должно было свершиться то долгожданное событие, которого они ждали с первого дня разлуки.
— Добрый вечер, — произнёс он, запинаясь на первых словах.
— Здравствуй, — отвечала она, улыбнувшись — не слишком широко, но достаточно, чтобы он почувствовал то сладостное облегчение, какое испытывает человек, услышавший знакомый голос в толпе чужих.
Они медленно пошли рядом, неуверенно, не зная, в какую сторону направить свои робкие шаги.
Широкий проспект тянулся далеко вперёд, и, пристально всматриваясь в него заинтересованными глазами, Анна с удивлением отметила, как поразительно резко, почти гротескно сочетаются в этом вечно меняющемся городе ветхое и ультрасовременное: здесь, в непосредственной близости с массивным, тяжеловесным домом мрачных пятидесятых годов, гордо вставала сверкающая новенькая стеклянная башня, а чуть дальше — крохотный деревянный домик с трогательно облупившейся резьбой по старинным наличникам, каким-то чудом уцелевший среди торжествующего царства холодного камня и безликого бетона. Она задумчиво, почти шёпотом произнесла, обращаясь скорее к собственным мыслям:
— Удивительно, как всё вокруг меняется, а между тем что-то остаётся навсегда.
Сергей кивнул и, подхватывая нить её рассуждений, добавил:
— И в людях так же. Вроде изменился весь, а потом — жест, слово, и всё возвращает к прошлому.
Разговор их вновь обрёл ту редкостную духовную глубину, которая кардинально отличала его от поверхностных светских бесед, полных пустословия и условностей. Они принципиально не говорили ни о рутинной работе с её бесконечными проблемами, ни о мелочах повседневного быта — эти банальные темы почтительно отступали перед тем всепоглощающим чувством, что жизненно важно понять друг друга намного глубже, проникнуть в самую суть характеров и мировоззрений. Она увлечённо рассказывала о том, как начала регулярно бегать по утрам в ближайшем парке и как поразительно по-новому, с необыкновенной остротой стала ощущать своё собственное тело, когда шаги естественно сливались с глубоким, ритмичным дыханием, а само дыхание — с учащённым биением разгорячённого сердца. Для неё, привыкшей к сидячему образу жизни, это стало настоящим мистическим открытием собственных физических возможностей. Сергей внимательно слушал её вдохновенный рассказ, слегка улыбаясь той особенной мягкой улыбкой, которая безошибочно выдаёт человека, от природы умеющего понимать и разделять чужую искреннюю радость, и признался, что и сам пристрастился к систематическому утреннему бегу, но воспринимал его несколько иначе: исключительно как железный порядок, необходимую дисциплину, ещё один действенный способ безжалостно держать себя в железных руках и не поддаваться человеческим слабостям, разрушающим характер. И оба они поняли, что за внешним обманчивым сходством их недавно приобретённых привычек скрываются два диаметрально противоположных, несовместимых взгляда на саму жизнь: её интуитивное стремление к полному освобождению от оков условностей и его рациональная потребность в тотальном контроле над обстоятельствами и эмоциями.