Постепенно их неспешные, задумчивые шаги незаметно вывели к живописной городской набережной, украшенной старинными фонарями и чугунными решётками. Темная река лежала широко и мутновато, и над нею горделиво возвышался массивный мост, архитектурный памятник прошлого века, по которому катились разноцветные машины, спешащие по своим неведомым делам. Они молча остановились у каменного парапета, потёртого временем и, пристально глядя на медленно текущую воду, Анна задумчиво сказала, понизив голос до доверительного шёпота:
— Иногда думаю: река всегда одна и та же, а вода в ней — каждую минуту разная.
— Ты про жизнь? — спросил он.
— Да... — она на долгое мгновение глубоко задумалась, завороженно глядя на водовороты, кружащиеся у самого берега. — Человек вроде бы остаётся тем же самым, но ведь каждая клеточка в теле меняется, обновляется. Учёные утверждают, что за семь лет в нас почти не остаётся ничего прежнего.
— Да, я тоже думал об этом, — вторил он ей, опираясь на холодный камень парапета. — Мы держим в памяти идеализированный портрет собственной личности, а внутри между тем всё непрерывно становится другим.
Анна повернулась к нему и одарила его ослепительной улыбкой, в которой одновременно сквозила лёгкая, игривая ирония и глубокое, безграничное доверие к собеседнику. Сергей почувствовал, как его собственное внутреннее напряжение, сковывавшее движения и мысли, начинает таять под воздействием её искренности, и заговорил абсолютно без привычной светской маски, без участия того внутреннего опытного актёра, который долгие годы безупречно умел производить нужное впечатление на окружающих. Он проникновенно рассказывал о своём далёком детстве, проведённом в обычном дворе, где он неутомимо гонял потрёпанный футбольный мяч вместе с соседскими мальчишками до позднего вечера, о любящей матери, которая до сих пор терпеливо ждёт его редких телефонных звонков и в глубине души всё ещё искренне считает его своим маленьким мальчиком, нуждающимся в заботе и опеке. Сергей говорил, открывая душу, и сам искренне удивлялся тому обстоятельству, что ему это действительно жизненно важно — щедро делиться с понимающим человеком самыми простыми, незатейливыми вещами, составляющими основу человеческого существования.
Когда мягкий летний вечер окончательно опустился на засыпающий город, и первые яркие огни старинных фонарей торжественно зажглись вдоль романтической набережной, создавая волшебную атмосферу, их оживлённый разговор сам собой постепенно замер, растворившись в наступающей тишине. Анна медленно, глубоко вдохнула ночной воздух, мысленно собираясь произнести что-то чрезвычайно важное, способное изменить их отношения, но в последний момент так и промолчала. Сергей внимательно посмотрел на неё и интуитивно понял всем своим существом, что любые слова здесь будут абсолютно лишними, неуместными. И в этом красноречивом, многозначительном молчании они оба ясно чувствовали: что-то фундаментальное между ними изменилось окончательно и бесповоротно. Тягостное прошлое с его ошибками и разочарованиями не могло быть полностью стёрто из памяти, но и волнующее настоящее не позволяло им больше оставаться чужими, равнодушными друг к другу людьми.
Эта вечерняя прогулка незаметно стала началом их новых отношений. Через несколько дней они вновь, повинуясь внутреннему влечению, оказались на той же самой набережной в продолжительный тёплый вечер, когда воздух особенно располагал к долгим беседам. Река всё так же неторопливо текла к морю, унося с собой отражения облаков, и благодатная тишина ложилась на утомлённый город так же размеренно, как спускались на землю фиолетовые сумерки. Они шли бок о бок по знакомым дорожкам и говорили непринуждённо, сознательно стараясь осторожно отвести разговор от слишком серьёзных, болезненных тем. Они с детским любопытством обсуждали яркие театральные афиши, умилялись прохожим с забавными, породистыми собаками, весело комментировали случайные вывески магазинчиков и кафе.