Он подвинул к ней стопку анкет — толстую, перевязанную резинкой пачку, весившей не меньше килограмма.
— Вот. Первые двадцать добровольцев для пилотной группы. Все они откликнулись на объявление о наборе участников в программу коррекции веса под научным руководством. Хотите проверить вашу методику в полевых условиях? Превратить личный опыт в научно обоснованную систему?
Анна взяла стопку листов дрожащими руками. Бумага была еще теплой от принтера, пахла тонером и канцелярскими принадлежностями. На нее смотрели двадцать пар глаз с приложенных фотографий. Двадцать разных судеб, двадцать человеческих историй, двадцать надежд на изменение к лучшему, которые теперь возлагались на ее плечи.
Полная женщина лет сорока — в анкете она указала, что пробовала худеть уже восемь раз, что после каждого срыва вес возвращался с лихвой, что она отчаялась, но все еще не готова сдаться. Молодой человек лет двадцати пяти с прыщами на щеках, сгорбившими плечами и взглядом, полным застенчивости — он писал о том, как лишний вес мешает ему в личной жизни, как он избегает общения, как стыдится собственного тела. Пожилая дама с доброй, но грустной улыбкой — она рассказывала о том, как после выхода на пенсию начала "заедать" одиночество и скуку, как превратилась из активной, общительной женщины в затворницу, боящуюся выходить на улицу.
Каждая анкета была маленькой трагедией, историей борьбы с самим собой, хроникой поражений и робких надежд. И все эти люди теперь смотрели на нее как на спасительницу, как на человека, который нашел волшебную формулу и готов поделиться ею.
Руки у Анны внезапно стали ледяными, несмотря на теплую погоду за окном и работающее в кабинете отопление. Её дневник, её боль, её личная победа над собственными демонами — всё это было глубоко интимным, выстраданным в одиночестве, рожденным из множества маленьких ежедневных решений и внутренних борений. А теперь она должна превратить этот сложный, противоречивый, очень личный процесс в универсальную инструкцию? Разложить по полочкам свои сокровенные открытия и раздать их этим незнакомым людям?
— Я... я не знаю, смогу ли я руководить группой, — честно выдохнула она, чувствуя, как в горле пересыхает от страха. — Это же совсем другое. Одно дело — работать с собой, анализировать собственные реакции, корректировать свое поведение. И совсем другое — брать ответственность за чужие жизни, за чужие результаты. А если мой подход им не подойдет? Если то, что сработало для меня, окажется бесполезным для них?
— Никто не знает заранее, справится ли с задачей, пока не попробует, — парировал Орлов с интонацией наставника, привыкшего подталкивать своих учеников к новым вершинам. — Составьте детальный протокол исследования. Распишите методику пошагово, со всеми нюансами. Создайте систему мониторинга результатов. Я дам вам толкового аспиранта в помощь. Дерзайте, Мещерская. Не останавливайтесь на самоотчёте.
"Самоотчёт". В его устах это прозвучало почти пренебрежительно, как "увлекательное хобби" или "дилетантские изыскания". Её путь длиною в полжизни, её крестный путь через стыд, отчаяние, множественные срывы и маленькие победы, её болезненное, сложное взросление и принятие себя — всё это в академической системе координат свелось к "самоотчёту". К материалу для дальнейших исследований. К отправной точке для настоящей, серьезной науки.
Она вышла из кабинета Орлова с чувством, будто на её плечи с громким железным лязгом водрузили огромный, неподъёмный сейф, набитый чужими ожиданиями, надеждами и судьбами. Коридор института показался ей бесконечно длинным, стены — давящими, а потолок — слишком низким. Теперь нельзя было ошибиться. Теперь нельзя было позволить себе слабость или сомнения. Теперь от её "метода" зависели не только ее собственное самочувствие и внешний вид, но и жизни других людей, их здоровье, их психологическое состояние, их вера в себя.
Её личная победа, выстраданная в тишине собственной квартиры, превращалась в общественное достояние, а она сама становилась не просто ученой, изучающей интересную проблему, а брендом, логотипом, воплощением "метода Мещерской". На нее начинали смотреть не как на человека со своими слабостями и противоречиями, а как на символ успешной трансформации, как на живое доказательство того, что "можно, если очень захотеть".