Неожиданно дверь распахнулась с такой силой, что задрожали стёкла в шкафу с реактивами. Ксения ворвалась в лабораторию, как ураган в спортивной одежде. Её щёки горели, но дыхание оставалось ровным.
— Анна Сергеевна! У меня есть совершенно блестящая идея! — выпалила она, даже не поздоровавшись, не сняв куртку, не дав себе секунды на то, чтобы оглядеться и оценить обстановку. — Нам срочно нужен пиар. Настоящий, профессиональный пиар. Не эти кустарные заметки в научных журналах, которые никто не читает, кроме пяти специалистов по всему миру!
Анна вздрогнула так резко, что чуть не выронила пробирку из рук.
— Нам нужны данные, Ксения, а не пиар, — устало возразила она, не поднимая глаз от рабочего стола. — Пиар — это для политиков и поп-звёзд. Мы занимаемся наукой. А наука говорит сама за себя, если она качественная.
— Анна Сергеевна, ну что вы! — Ксения закатила глаза и подошла ближе. — Данные без внимания общественности — это просто цифры в пыльном архиве! Кому они нужны? Паре докторов наук, которые процитируют вас в сноске к своей статье? Ваша история уникальна! Учёный, который на собственной шкуре проверил гипотезу и доказал её состоятельность! Это же готовая легенда! Современная Мария Кюри! И знаете что? Я уже всё устроила — договорилась о съёмке большого материала!
Анна почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. Она медленно обернулась к аспирантке, и выражение её лица было таким, словно Ксения только что сообщила ей о смерти близкого человека.
— О чём ты говоришь?! — голос сорвался на высокую ноту. — О какой съёмке?
— О большом интервью для «Научного взгляда»! — Ксения говорила всё быстрее, явно понимая, что встретила сопротивление, но надеясь пробить его напором энтузиазма. — Это же главный научно-популярный портал страны! У них миллионная аудитория! К вам едет Алиса Семёнова собственной персоной! Анна Сергеевна, вы понимаете, кто это такая? Её материалы читает вся интеллигенция!
При упоминании имени Алисы Семёновой сердце Анны провалилось куда-то в область желудка, а потом, казалось, вообще остановилось. Алиса Семёнова. Это имя знал каждый, кто имел хоть какое-то отношение к науке. Её портреты висели в холлах университета среди других выдающихся выпускников — красивая, всегда безупречно одетая женщина с острым, пронзительным взглядом тёмных глаз. Журналистка с репутацией человека, который умеет вскрывать своих собеседников, как хирург вскрывает консервные банки — быстро, точно и без анестезии. Её интервью были произведениями искусства, но искусства жестокого. Она никого не щадила, не делала скидок на возраст, пол или регалии.
— Ксения, — прошептала Анна, чувствуя, как холодный пот выступает у неё на лбу. — Ты не имела права. Не имела права принимать такие решения без моего согласия.
— Но это же фантастическая возможность! — не унималась аспирантка, либо не замечая состояния Анны, либо игнорируя его. — Подумайте только, сколько людей узнает о вашем методе! Сколько жизней можно будет изменить! Это не просто интервью — это шанс войти в историю!
Анна выронила пипетку, которую всё ещё держала в руках. Она смотрела на довольное лицо Ксении и понимала: поезд уже ушёл. Нет, не ушёл — несётся на полной скорости, а она привязана к рельсам.
Всё произошло слишком быстро для того, чтобы Анна успела что-то предпринять, что-то изменить, хотя бы морально подготовиться. Уже через два дня, в четверг утром, они сидели в той же самой лаборатории, но она была совершенно неузнаваема. Помещение, которое Анна знала каждым сантиметром, где она проводила дни и ночи, превратилось в декорацию к спектаклю. Яркий, почти ослепляющий свет софитов выхватывал из привычного полумрака лишь два стерильно чистых стола и их с Анной лица. Всё остальное — заляпанные реактивами стены, где висели графики её исследований, груды научных статей и распечаток, самодельные схемы, прикрепленные канцелярскими кнопками— всё это тонуло в искусственно созданной темноте.
Наука делала макияж для камеры. И этот макияж скрывал её настоящее лицо — усталое, измождённое, исполненное сомнений. Вместо живой, дышащей лаборатории, где кипела настоящая работа, создавали декорацию — красивую, но мёртвую.
Алиса Семёнова оказалась совсем не такой, какой Анна ожидала её увидеть по фотографиям. Вживую она была худой, почти хрупкой женщиной лет сорока пяти, с внимательными, всепонимающими глазами цвета тёмного янтаря. На ней был строгий чёрный костюм, который подчёркивал её профессионализм, и ни одного лишнего аксессуара — только тонкие золотые часы на запястье да небольшие серьги-гвоздики. Волосы убраны в идеальную гладкую причёску. Она не улыбалась — даже из вежливости. Её лицо выражало лишь спокойную концентрацию хищника, изучающего жертву. Она не делала светскую беседу, не комментировала обстановку, не пыталась разрядить атмосферу. Она просто сидела и изучала Анну взглядом, проникавшим прямо в душу.