— А это специально для нашей героини, — сказал он, ставя перед Анной идеально белую фарфоровую тарелку авторской работы, в центре которой покоилась крошечная котлетка размером с перепелиное яйцо, украшенная тончайшим золотым листиком и окружённая тремя точками разноцветных соусов, расположенными в виде идеального треугольника. — Филе миньон из кролика, приготовленное по технологии су-вид при температуре ровно шестьдесят пять градусов в течение часа, с пюре из корня сельдерея и редукцией из красного вина. Идеальный баланс высококачественного белка и клетчатки. Весь шедевр — строго сто двадцать калорий. Наслаждайтесь, мадам! Bon appétit!
Он улыбнулся своей профессиональной улыбкой, не воспринимая в ней человека с высшим образованием. Перед ним была «клиентка особой категории» — та, кто тщательно следит за весом и требует особого подхода. В его жесте чувствовалось уважение и даже восхищение её «силой воли», и именно это ввело Анну в ступор. Сто двадцать калорий перестали быть едой — они обернулись испытанием на прочность, проверкой на соответствие ожиданиям, на право находиться среди этих людей.
Сергей тем временем с лёгкостью человека, рождённого для такой обстановки, вёл непринуждённую беседу с остальными гостями — парой средних лет, где муж владел несколькими IT-компаниями, а жена занималась благотворительностью, молодой женщиной, которая, как выяснилось, была известным арт-дилером, и пожилым господином, чьё имя Анна не расслышала, но по тому, как все к нему обращались, было понятно, что он человек с весом в определённых кругах. Разговор плавно перетекал от одной темы к другой — обсуждали последние выставки, новый спектакль, планы на отпуск в Тоскане. А потом речь зашла о wellness-ретритах на Бали, где целый месяц можно заниматься йогой на рассвете и питаться только органическими продуктами, о новом диетологе из Швейцарии, который берёт тысячу долларов за час консультации и к которому нужно записываться за полгода вперёд, о том, кто сколько сбросил на модной кето-диете.
— Анна, дорогая, ты же наш эксперт, — обратилась к ней дама в платье цвета увядшей розы, жена IT-предпринимателя, женщина с безупречным маникюром и той особой ухоженностью, которая достигается только регулярным посещением дорогих салонов красоты. — Скажи, пожалуйста, правда ли, что глютен — это настоящий яд для организма? Я вот уже целый месяц сижу совершенно без муки, исключила абсолютно все злаки, но вес почему-то стоит на месте, хотя я питаюсь практически одним воздухом.
Все взгляды мгновенно обратились к Анне. Она почувствовала, как щёки начинают гореть от смущения и внезапного стыда. Она прекрасно могла бы прочесть целую лекцию о сложных углеводах, о гликемическом индексе, о том, что глютен — это всего лишь белок, который становится проблемой только для людей с целиакией или непереносимостью, составляющих мизерный процент населения. Могла бы объяснить механизмы метаболизма, рассказать о том, как работает инсулиновая система, развенчать мифы, которыми пичкают людей модные гуру здорового питания. Но глядя на эти ожидающие лица, она поняла, что видит перед собой не аудиторию, жаждущую получить научные знания, а клуб по интересам, где её теория и её исследования были всего лишь модным аксессуаром, поводом для беседы за ужином.
— Всё очень индивидуально, — выдавила она. — Нужно смотреть исключительно по самочувствию каждого конкретного человека.
— Ну конечно! — бодро подхватила дама, явно удовлетворённая таким дипломатичным ответом. — Я вот лично чувствую себя просто отравленной, если съем даже маленький кусочек хлеба. Прямо физически ощущаю, как начинаю полнеть. Организм сразу даёт сигнал — это яд!
Анна посмотрела на свою идеальную котлетку в сто двадцать калорий, лежавшую на тарелке, как экспонат в музее — красивая, недосягаемая, созданная скорее для любования, чем для насыщения. Она представила, как эти люди, неделями сидят на детоксах, питаясь водой с лимоном и соком сельдерея, чтобы потом за один такой вечер поглотить тысячи калорий за этим столом, запивая всё это дорогим вином урожая удачных годов. Их «здоровый образ жизни» был таким же гламурным развлечением, как походы в театр или путешествия на частные острова — элегантной игрой, красивым времяпрепровождением, но не жизненной необходимостью.
Анна протянула руку к вилке, чтобы наконец сделать вид, что ест, что ей здесь комфортно, но внезапно пальцы ослабли, потеряли силу. Тяжёлый серебряный прибор с громким лязгом упал на тарелку. Звук прозвенел по залу, и на несколько секунд повисла неловкая тишина.