Ну что ж, могло быть и хуже. Полутемное вытянутое помещение, заполненное тягучим сигаретным туманом и несколько сгорбленных фигур по углам. Странные стальные коробки у стен. Присмотревшись, я поняла, что это игровые автоматы. Видимо, это какой-то притон. Непонятно, что могло здесь понадобиться Первому на Престоле. Хотя это не мое дело, ведь исполнять Его волю — уже само по себе есть высшее наслаждение. Итак, я, закрыв глаза, попыталась полностью отдаться чувству, ведущему меня к исполнению предначертания, написанного в Книге Слов. Мир вокруг меня словно подернулся темной дымкой… Я медленно погружалась в прошлое этого места… Красные силуэты обозначали людей, их движения были смазаны и неторопливы… Какой-то человек прошел сквозь меня, но я не удивилась, ведь меня еще тогда не было на этом месте. Наконец, словно фильм, который прокручивали задом наперед, события остановились и потекли в обычном направлении. Силуэты, до этого безвольно сидевшие по углам притона, зашевелились и направились к одиноко стоящему человеку.
— Нет! Не надо! Я все отдам! Просто сейчас совершенно нет заказов! — причитал он умоляющим голосом.
— Ты должен почти двадцать тонн зелени! Ты даже если себя на органы продашь, никогда не сможешь вернуть! Так что мы ставим тебе край: или ты находишь их завтра, или переписываешь свою квартиру на нас, — оборвал его грубый голос одного из черных силуэтов.
— Но как я это сделаю?! А в квартире с маленьким братом живу! Мы же останемся на улице! Вы что, не люди!
В ответ я услышала лишь глухой звук удара, а затем еще и еще. Поначалу человек стонал и пытался закрывать хотя бы голову. Но удары не прекращались, и он теперь лишь вздрагивал в их такт.
— Ладно, хватит! А то еще замочим мальца!
— Короче, ты слышал, срок тебе — до завтра! — эти слова он адресовал неподвижно лежащему телу на полу.
— Выкиньте его на улицу, а то он всех клиентов будет своим видом распугивать!
Окружающие тени подобострастно захихикали, словно стая диких шакалов. Словно бесплотный дух меня переносит вслед за этим человеком, и я вижу, как он бесчувственный лежит на пороге этого притона, а над ним склоняется маленький мальчик.
— Саша! Санек! Чего ты лежишь? Пойдем домой скорее! Я сегодня из школьной столовой хлеба выпросил с макаронами! Пойдем! Ну, чего же ты лежишь! — уже плача, продолжал уговаривать брата мальчик.
Никто не помог ему, хотя уже три человека зашли в расположенную рядом дверь. Правда, мальчик и не рассчитывал на чужую помощь. В своей короткой жизни он привык полагаться только на себя и на брата. Но сейчас его единственный и лучший друг, брат Саша, лежал и даже дышать мог с трудом. Но мальчик не сдавался и пытался привести его в сознание. Внутри него все пылало и хотелось закричать злым голосом на весь этот глупый и несправедливый мир. Лишь две маленькие дорожки от пары слезинок выдавали все то, что творилось у него внутри…
Цепь прошлых событий вдруг резко оборвалась, и меня выбросило обратно в происходящую реальность. Я пыталась осмыслить увиденное, но в мозгу лишь крутились бессвязные обрывки видений. Мысли наползали друг на друга, словно сотни слизких червей. Я ничего не могла понять. Все было сумбурно и слишком несуразно. Мальчик? Парень, который должен деньги! Ублюдки, не ценящие ничего, кроме наживы! Что все это значит… Но вот на самом краешке сознания забрезжила яркая вспышка догадки. Возможно, это и есть последнее желание Первого на Престоле — выявить сострадание, милосердие и доброту. И я заставлю этих подонков ощутить человеческие чувства! Резко обернувшись, я поймала в поле зрения всех тех, кто находился в помещении. Без труда проникнув в ауры каждого, я узнала, кто из них участвовал в виденных мной событиях. Звуки, созданные моим ртом, сложились в узоры Правильного Слога, и окружающая меня реальность безропотно подчинилась. Невидимые щупальца объяли и стащили это человеческое отребье в одну кучу. Выделив старшего, я поставила его отдельно, решив поработать над ним первым. Подняв в воздух несколько игровых автоматов, я соорудила вокруг его подручных своего рода тюрьму, выбраться из которой без посторонней помощи было невозможно. Затем я повернулась к застывшему без движения главному злодею.