Вот опять я в чьих-то руках, и моя судьба предрешена. Как же мне все это надоело! День за днем знать чужие секреты и не сметь говорить их. Словно всем вокруг наплевать, что я тоже могу общаться и чувствовать. Их интересует только моя работа. Им даже плевать, как я выгляжу. Мои гладкие, округлые формы не притягивают их взгляд. А мне бывает иногда так приятно, когда чья-нибудь сильная и крепкая рука мощно сожмет меня, словно я самая любимая на земле. Но никто этого не видит, никто не знает, как я страдаю, все думают только о себе, о своей выгоде. Но сегодня я решила, что положу конец всем этим издевательствам. Я не буду выполнять работу до тех пор, пока меня не будут воспринимать как состоявшуюся личность. Вот тогда мы и посмотрим, как они себя поведут. Пусть почувствуют на своей шкуре, каково этого быть только рабочим придатком, каким-то неживым механизмом без сердца и эмоций. Они узнают, как горько на вкус мое одиночество. И те, кто назывался моими друзьями, пускай тоже увидят, как нужно себя вести, чтобы тебя заметили! А то привыкли все к незаметным рабам, не замечая того, что без нас их жизнь мгновенно остановится. Вот так я научу их всех ценить меня. А начну я, пожалуй, с того, что уничтожу всю информацию о паролях банковских счетов моего босса. Вот он обрадуется, когда все его денежки окажутся недосягаемыми. Но я буду непреклонна, и единственная копия его данных будет ему выдана в обмен на выполнение всех моих требований. Для начала я попрошу его купить мне много новой одежды, затем, чтобы мне выдавалась ежемесячная зарплата не меньше 10.000 евро, ну и всякие мелочи вроде уважительного обращения и вежливых просьб. А то вам ни здравствуй, ни спасибо. Ну, я еще подумаю о том, что внести в список требований. А пока начнем с этого…
— Антон Сергеевич, извините, пожалуйста! Вы не могли подойти сюда? Тут проблема с вашими банковскими данными, — вежливым голоском пропела миниатюрная секретарша.
— Ну что тут опять такое? — пробасил грузный мужчина в дорогом костюме, подошедший к ней.
— Похоже, у вас отсутствует информация о паролях банковских счетов, и я не могу перевести без них деньги вам на новую кредитную карточку, — ответила секретарша.
— Как это? Они всегда были на моей флэшке, в папке «Банк». Куда они могли деться? У меня же специальная система защиты на флэшке стоит, никто в нее зайти не может, не зная кода доступа. Такие гаджеты только у спецслужб бывают. А вы мне говорите, что моих паролей нет! Это же единственная копия была!!!
— Ну, вы сами видите, что здесь ничего нет. Здесь только какой-то список требований:
1. Считаю нужным предоставить мне новую оболочку, как программную, так и физическую, так как нынешняя по стилю и форме давно устарела.
2. Оплачивать мою работу в ежемесячном размере 10.000 евро.
— Тут еще много требований и подпись какая-то странная: FlashDisk 18X41-Duo…
Ниже нуля…
Холод… Жуткий холод… Я медленно ухожу в темноту. Тело уже не слушается меня, только голос откуда-то издали зовет….
— Руслан, что с тобой?! Очнись! Руслан!
Сквозь дрему пробивается надоедливый звук. Он повторяется и не замолкает. Наконец, мне это надоедает, и я открываю глаза.
— Идиот, не шути так больше! Я думала, у тебя опять передоз! Может галимое ширево Кит подкинул, а может тебя так плющит. Лег тут на землю и как спать собрался. Я уж думала, тебя так торкнуло. Так ты еще дергаться начал, как припадочный, — продолжал нудеть чей-то голос над ухом.
Я сфокусировал зрение и увидел перед собой женское лицо, вернее, девчачье. Правда, жутко разукрашенное всевозможной косметикой, но еще молодое и довольно симпатичное.
— Что уставился, как будто в первый раз увидел, — прокричал ярко-накрашенный ротик.
— Не ори, коза! Не видишь, отхожу! — сказал кто-то моим голосом.
Тут я понял, что это мои губы произнесли эти слова. Но я не хотел это говорить, тем более так грубо.
— Извини, я не хотел тебя обидеть, — поспешил исправиться я.
— Ты че, совсем с башни слетел?! Ты еще и извиняешься. Точно тебя перекорежило жестко! — с удивлением ответила обладательница боевой раскраски на лице.
— Ладно, хорош балаболить без толку. Давай лучше пойдем, поищем место потеплей, — опять произнес кто-то моими губами.