Наоми прекрасно знала, о чём он говорил. У неё самой были уже три такие «склейки».
Ребята на перебой обсуждали свалившееся на Тима за пару дней. Она поискала взглядом Бари. Тот стоял в стороне, задумчиво теребя пачку сигарет. Не у неё одной настроение было не из лучших.
Неприятности так и липнут. Усталость, конечно, сказывалась, но им и раньше приходилось пахать по пять смен подряд. Неужели она и своих ребят заразила неудачей? Если ею можно заразить…
Этот месяц для неё был просто кошмарным! Куча мелких накладок нервировала. И без того опасное занятие становилось совсем в тягость. Её арест… Ещё легко отделалась! Это сейчас трясло от мысли, что всё могло быть гораздо хуже. Словно все силы сговорились мешать ей! Как она устала от всего! Но самое противное, она нутром чуяла – это ещё не конец!
— Скучаешь? — подойдя, она толкнула Бари плечом. — А всё самое интересное ещё впереди! Не так давно ты не хуже Крейга ждал каждого «посвящения»!
— Не так уж и недавно, — хмыкнул он.
— Ну, хватит уже в старики записываться!
— Нет, Номи, правда, то ли старею, то ли и впрямь мир уже не тот…Ты и сама чувствуешь. Думаешь, я не вижу?
Номи. Так её имя когда-то сократил Стив, а теперь называли только самые близкие.
— Ничего я не чувствую! — соврала она. — Устала чертовски, вот и всё! И ты устал…
Бари убрал сигареты в нагрудный карман, так и не закурив. Он бросал курить уже не один год – безуспешно.
— Номи, ты не обижайся и не подумай чего… — повернувшись, он посмотрел ей в глаза, — Я вот что решил. Это моя последняя неделя… Ухожу.
Наоми, застыла, не понимая, но Бари был серьёзен. Губы шевельнулись в стремлении что-то сказать, но она осеклась, почувствовав, что незачем. Он решил окончательно.
Бари кивнул, подтверждая:
— Ты умная девочка, мы давно знаем друг друга, и ты понимаешь, что я уже не передумаю. Моё время пришло.
— Время?! Да ты…
— Дам фору многим? Это уже ненадолго… А я хочу уйти красиво. Считай это прихотью глупого старика.
Потрясённая, Наоми молчала.
Накаркала! Вот оно, началось, а вернее, продолжилось! Почему же так защемило сердце? Да, потому что только теперь она останется по-настоящему одна.
.
Бари был последним из элитной группы Диего Роя, в которую восемь лет назад попала она, так и оставшись единственной женщиной-проводником на станции. Там её научили всему в работе.
Они уходили по очереди. Игорь погиб первым. Оставшийся без ног Ричи спился, и однажды его нашли в своей квартирке мёртвым. Потом был сам Рой. Погиб, спасая, между прочим, их с Бари жизни. Остальные, хвала провидению, просто ушли на пенсию. Но почему ей всегда казалось, что они пополнили список умерших? Да, потому что, и она точно это знала, так будет чувствовать себя она без работы, без своих ребят.
Она – специалист высшего класса, и Наоми не льстила себе. Уже три года, как руководит группой. Одна из немногих, кто может позволить себе говорить то, что думает, не только Гарику, но и Сайрусу – директору станции. Сейчас, в этот момент, она чувствовала себя беспомощной девчонкой, ничего не знающей и всего пугающейся. Больше не было учителей, которые с высоты своего опыта, своей любви и веры в неё, только одним своим присутствием и существованием были своего рода куполом в этом мире полном радиации. А Бари всегда был ей, как отец.
— Если раньше я ещё успокаивала себя, то теперь точно понимаю, что мой мир рушится… Я никак не ожидала, что ты…так внезапно…
— Ты просто не хотела это понимать! Так же как сейчас не хочешь понять, что я не исчезну из твоей жизни.
Ей хотелось закричать о её «списке погибших», в который он добровольно записывается. Он, на кого она мечтала быть похожей…Что он будет делать? Стать канцелярской крысой он ни за что не согласится! Или согласится?
— Ты первая, кто узнал об этом. Ребятам я скажу сам.
— Гарик уже тысячу лет твердит о месте руководителя подразделения для тебя…
— Так вот, кто я теперь в твоих глазах? Нет, милая, это не для меня, — Бари тронул Наоми за плечо. — У меня нет своей семьи, и не лишай меня радости считать тебя дочерью. И остаток своей жизни я хочу посвятить этой семье!
В носу у неё запершило. Коротко выдохнув, Наоми, подняв голову и зажмурившись, сдержала предательские слёзы.