Она первым делом проверила рабочие линии всей команды, как только поняла, что заработал передатчик, встроенный в шлем, но на всех остальных была полная, рвущая душу тишина – ребята замолчали навечно. А связь с центром, похоже, у них всех отрубили бесповоротно.
Мик, повернувшись к ней, молчал несколько секунд:
— Я уже понял это. Тогда нам хана! Вывести из строя кристалл связи можно с помощью только одного устройства. Уж поверь, ниже седьмого уровня ты его не встретишь. Догадываешься на чьём вооружении?
— Я ничего не понимаю… — твердила Наоми, двигаясь вглубь следом за ним. — Что делают в отстойниках федералы? А самое главное, почему убивают?
— А я понимаю только одно – в таком положении вещей живыми нас не оставят ни в одном из вариантов! А то, что кто-то остался, они знают. А скоро будут знать и кто…
10.2
Стараясь не высовываться из-за контейнеров, пригибаясь, они добежали до комбината – груды железа около двадцати метров в поперечнике и трёх в высоту. Он не работал: огни были погашены, машины безмолвствовали.
— Плохо! Шум помог бы нам, – выдохнула Наоми. – Нужно определиться с направлением.
Она прекрасно осознавала, что с возможностями преследователей их обнаружение – это лишь вопрос времени. Причём, недалёкого. А ещё, её не требовалось убеждать, что всё более, чем серьёзно.
Да, она не понимала ничего, что происходило вокруг, кроме одного: если это и впрямь федералы (а, на запредельщиков высшие контролёры похожи точно не были), то им действительно хана, как выразился Мик. И никакой сигнал бедствия не поможет – никто в здравом уме не встанет на пути цепных псов федерации. Что бы эти псы не творили. А вот, что ждёт убийцу троих из них…
Впору было уже умирать от ужаса. Но это не про неё. Она сделает всё возможное, чтобы выжить. И без боя не сдастся. А когда придёт время этого последнего боя, постарается забрать с собой как можно больше этих тварей! Жаль, что патронов в пистолете осталось только два.
Двигаясь вглубь комбината, Наоми вывела на экран карту местности, в очередной раз сожалея о неработающем кристалле. Охват был небольшой, но уже хоть что-то. Нужно было хотя-бы немного сориентироваться на совершенно незнакомой для неё территории, ведь до сегодняшнего дня в её изучении не было никакой надобности. Во-первых, что интересного в мусорных свалках? А во-вторых, зачем, если, кроме единственного пути через контрольные пункты, сюда никак иначе не попасть и не выйти?
Эта мысль сейчас и крутилась в её голове – как выбираться из полностью закрытой двумя кордонами зоны? Наоми лихорадочно соображала. Но для начала нужно хотя бы оторваться от преследователей.
Итак, что же они имели. Прямо за комбинатом, насколько хватало возможностей слабенького рабочего сканера, судя по картинке, простиралось огромное открытое пространство свалки. А вот слева и справа маячили очередные комбинаты, к тому же оба не так уж и далеко. Открытое пространство впереди для них с Миком сейчас сродни самоубийству, но были в этом участке определённые особенности, знакомые намётанному глазу Наоми, которые давали ей некоторую надежду. Это могло стать их шансом, и она решила его использовать. Тем более, преследователи должны были рассуждать примерно так же: что беглецы, не будь идиотами, попытаются и дальше скрываться под железной защитой комбинатов.
Первым делом нужно облегчить себе ношу перед рывком.
— Нужно сбросить лишнее, иначе мы не выдержим! — Остановившись, Наоми стала лихорадочно освобождаться от костюма.
— Ты что?! — ужаснулся Мик, глядя на неё: — Здесь же зараза, радиация! И… вообще…
— Если тебя это так волнует, то можешь порадоваться, что умрёшь чистеньким! – Прошипела она. – А ты умрёшь, потому что у тебя нет шансов удрать здесь от федералов во всём этом дерьме!
Стягивая вторую штанину, Наоми услышала, как, застонав и скинув рюкзак, Мик быстро последовал её примеру. Жить ему хотелось. Под гидрокостюмами у них были простые, облегающие тело рабочие комбинезоны серого цвета. И они оставили шлемы, с помощью которых могли не только общаться и использовать их простейшие функции, но и дышать подобием очищенного воздуха.