Она на секунду потупилась, собираясь с мыслями.
- Ты вирус, я догадалась!
- Даже если так, сейчас, в этом пространстве, я всего лишь плод твоего воображения, - облик Нечто снова сменился; на этот раз пред Она, скованный в движениях Тай.
- Значит, я могу избавиться от тебя, если захочу?
- Вполне, - звучал всё тот же голос. - Так или иначе, я всего лишь часть твоего разума. Важная или нет - решать тебе.
- Хмм... - Она растерянно улыбнулась. - Что же получается... Я разговариваю сама с собой, сама отвечаю на свои собственные вопросы и при этом не всегда знаю на них ответ... Ты и вирус, и разум... И я... Ты случайно не высший разум? - надменно усмехнулась. - Ему задают философские вопросы, на которые сами не знают ответа.
- Я всего лишь ты. Всего лишь сосуд. Сосуд твоих воспоминаний.
- Но я не помню ровным счётом ничего, - поспешно возразила.
- Ничто и никогда не пропадает бесследно.
- И вместе с тем, воспоминание мне не доступны, - Она развела руками, рассеивая полотно мрака, который также быстро сросся воедино.
- Человеческому началу не свойственно уживаться в одном теле вместе с чужеродной особью. Чем-то всегда придётся, жертвовать для достижения равновесия, - силуэт подернулся дымкой.
- Ты... Ты о вирусе?
- Да.
- Но я ведь не... Мне говорили, что я не больна им!
- Это и правда. - последовала долгая пауза. - Ты жива благодаря ему.
_______________________
... Октябрь 2042 года...
Небольшой промышленный городок на севере штата Невада, всего-навсего отголосок недалекого прошлого. Не слишком любимого, но и не лишенного своей сухой прелести. Но для тринадцатилетней Анны, он заменил весь мир - недоступный, подернутый дымкой таинственности и, пожалуй... Пожалуй, излишний.
День выдался ветряным.
Её миниатюрная фигурка виднелась среди раскинувшихся туч и стекол открытого балкона, что без должного ухода покрылись разводами. Морось давно запятнала белоснежное платье, чьи пышные складки взмывали с каждым новым порывом, кутали и обвивали, грели и холодили.
Грозовое зарево сочилось меж небоскребов, сопровождаемое новой волной холода и громогласных рыданий.
Она лишь сильнее стиснула серебристый поручень, несгибаемо стояла супротив гнева природы и собственных сил. Жаль и то и другое несопоставимо. Рано или поздно иссякнет, не оставив ни следа.
Кэтрин, медсестра из местной больницы, временно приписанная к Анне в качестве лечащего врача, пребывала явно не в духе. Бледная, растерянная, уже не первый день она будто в смешанных чувствах; всё шло не так, валилось из рук или же выходило боком. Но Анна могла её понять. С недавнего времени они стали очень близки, и всё по одной животрепещущей причине.
... Уж лучше бы её не было...
- Может, зайдём внутрь? - сиплый голос Кэтрин отвлек от мыслей.
Женщина держалась чуть позади, куталась в клетчатый шарф. Её глаза впавшие, практически чёрные из-за расширенных зрачков, при этом будто каменные и совершенно пустые, беглым взглядом окинули сумрачное небо.
- Тут спокойнее, - отозвалась Анна. - Ещё немного посмотрю...
- Не стоит рисковать своим здоровьем. Особенно сейчас.
Девочка, молча повинуясь, неловко развернулась на каблуках туфель, вслед за медсестрой направилась к балконной двери.
Башня ЦНР одно из массивнейших и технологичных зданий на мировом уровне, в скудном окружении серых многоэтажек выделялось с невероятной явностью и силой. Помимо многочисленных офисов, приёмных, лаборатории и рабочего цеха, с первого дня основания, ещё в планировке самого архитектурного сооружения, самый верхний этаж был предписан единственной особе. И её являлась Анна - дочь основателя Центра, неприметная и вечно потерянная в собственных мыслях, она, кажется, приросла к новым апартаментам, не покидая их ни на минуту.
Она просто была. Существовала где-то вне видения окружающих, вне диалогов и яростных обсуждений, растворилась в бытие, оставшись незамеченной.
Главная зала, несмотря на длительное пребывание в ней Анны, не выглядела обжитой, мало того - пустынной и невзрачной.
- Я схожу за кофе, - Кэтрин поспешно скрылась в соседней комнате.
Последнее время медсестра стремилась максимально отдалиться, избегала возможные диалоги, ограничиваясь короткими рабочими фразами. Анна списывала всё это на плохое самочувствие и отчужденный нрав Кэтрин, но со временем убеждалась в обратном.