- Да, конечно, проходите.
Ответ не заставил себя ждать. Хейден уверенно шагнула внутрь, прикрыв за собой дверь. Из-под подошвы бордовых ботинок недовольным скрипом отозвался паркет, и девушка от неожиданности попятилась. Сидящий за столом мужчина глянул на неё исподлобья. Он сидел, опираясь локтями о стол, скрестив пальцы, поддерживал ими подбородок.
- Хейден, если не ошибаюсь? - психотерапевт смотрел на девушку пусто, уставшими глазами.
Хейден тут же кивнула, одновременно нервно сглатывая.
- Ваша карта...?
- Мне сказали здесь, - перебила она.
- Проходите, садитесь, - врач указал на диван.
Психотерапевт с тяжелым вздохом поднялся со стула, немного размял шею, так что захрустели кости, зажмурился, словно спросони, после чего заметно оживился. С видом профессионала мужчина склонился над внушительных размеров стопкой карт. Пальцы скользнули по корешкам и с лёгкостью фокусника "изъяли" нужную.
Хейден тем временем устроилась на мягком диванчике, расположив у ног папку.
На журнальном столике, староста заметила карманные шахматы. Гордо, каждая на своём месте сияли крохотные, покрытые лаком фигуры, бросались в глаза чёткие деления. Ни пылинки, лишь лёгкий блеск и новизна, а Хейден уже не могла оторвать глаз от шахматной доски.
- Вы играете? - спонтанно спросила девушка, немного улыбнувшись.
Врач, что-то сосредоточено заполнявший, отвлёкся от бумаг.
- Нет, не умею.
Хейден опешила, явно не ожидая такого ответа. И зачем тогда шахматы? Просто для красоты?
- А вы умеете? - психотерапевт отложил в сторону ручку.
Медленно двинулся в сторону Хейден, преступая с пятки на носок. Его пальцы плавно соскользнули со стола, стремительно опустились на спинку одного из рядом стоящих стульев.
- Нет, но хотела бы научиться. - Честно ответила девушка.
Мужчина придвинул стул к журнальному столику, поставил его полубоком и сел, положив левую руку на высокую деревянную спинку.
- Я хочу подарить вам эти шахматы.
- Но я не... - Хейден попыталась возразить.
Она чуть отодвинулась от столика, прижалась к мягкой спинке дивана.
- Возьмите их. Я не приму отказа. - Голос серьёзный, уверенный и настойчивый. - Подойдите к любому из одноклассников и спросите, умеет ли он играть в шахматы, - говорил врач, активно жестикулируя. - Если он ответит, нет, то спросите, знает ли он человека, который умеет. Таким образом, - заключил он. - Вы либо найдёте "шахматиста" за считанные минуты или же, можете очутиться среди ребят из совершенно другого класса.
Психотерапевт улыбнулся.
- Я обещаю, это будет очень интересно.
Хейден нервно мусолила концы юбки.
-Ннно...
- Вы действительно хотите научиться играть в шахматы?
Староста просто не представляла себя, бродящей по кабинетам, с карманными шахматами в руках.
- Ладно, я возьму их, - сломалась Хейден.
Психотерапевт помог ей сложить шахматы, после чего протянул ей руку со словами:
- Совсем забыл представиться - Леон96L.
В момент этого запоздалого приветствия Хейден впервые смогла хорошо разглядеть своего собеседника. На нем сиял чистый белый халат, из-под которого поглядывал воротник рубашки и однотонный голубой галстук. Волосы короткие, тёмные, хорошо уложенные, глаза светло карие, при свете чуть золотистые. Хейден разглядела в них линзы. Рукава халата хорошо подвернуты, так что можно было разглядеть запястья. На правой руке красовались серебристые часы с римским циферблатом, на левой тонкая красная нить, оплетающая запястье в два оборота. У Леона широкие прямоугольные ладони, средней длины пальцы. Ногти квадратные, сильно, но аккуратно состриженные.
Помнится, Хейден раньше увлекалась, тем как связаны форма ладоней и характер человека. Жаль, позабыла всё это.
- Я же могу, обращаться к вам на "ты". - спросил Леон, когда шахматы скрылись в бордовой сумке.
- Да, конечно, - улыбнувшись, девушка кивнула.
- Как думаешь, почему ты здесь?
Психотерапевт посмотрел ей прямо в глаза, пусто, без эмоций, давления или напряжения. Хейден медлила, отворачивалась, мимолетно рассматривая комнату, прикусывала внутреннюю сторону нижней губы.
- Всё, что ты скажешь, останется между нами, если ты волнуешься по этому поводу. - заверил Леон.
... Хейден волновалась практически всегда. Этого у неё не отнять, без бесконечного внутреннего напряжения она не была бы собой. И быть честной, уж тем более откровенной, у старосты тоже не получалось. Собственная замкнутость стала поперек интересов, желаний и мыслей. Хейден просто чуждо говорить о себе...