- Ммммм... Тебе так сложно?! - девушка раздражённо уставилась на него. - Даже ради меня?!
- Ладно.
Тихо произнёс Алан, потянулся к ручке.
- А Хейден тоже расписалась? - неожиданно спросил он.
Мей кивнула, так что её короткие чёрные волосы качнулись, скользнув по щекам и лбу. Получив желанную подпись, она резко развернулась и летящей походкой направилась к выходу из класса.
Среди учителей Мейлин была известна, как ярый и неутомимый организатор. Она довольно часто обращалась к старшим, желая воплотить свои неисчерпаемые идеи по улучшению школьной жизни, цеплялась за любую возможность и успокаивалась лишь тогда, когда добивались своего. В список "достижений" Мейлин входили: Клуб Общественных Деятелей, состоящий по большей части из представителей классов, Фестиваль Искусства, проводившейся осенью каждого года, Школьный Питомник (самая бесполезная вещь, по мнению Алана), за которым следили младшеклассники и т.п.
Миранда82m при виде Мейлин, которая чуть ли не бежала с криками:
"Подождите! Мне надо сказать вам кое-что важное!"
Обычно останавливались с самым осуждающим выражением лица, ожидая очередную идею ученицы. Мей была искрометным идеалистом и к досаде окружающих неудержимым перфекционистом, который заметив любой изъян или прореху, тут же кидался её устранять. Взгляды и убеждения Мейлин, практически всегда оставались неоспоримыми, потому как одноклассники просто не желали с ней спорить. Сам Алан считал это бесполезной, воистину глупой мыслью, ведь мнение девушки приносило больше пользы, чем вреда.
Сама мысль о том, что Хейден согласилась с проведением таинственных танцев, выходила за рамки реализма. Мей, конечно, умела убеждать, да и к тому же, противоречить ей было явно бесполезно, но... слишком уж странно и не в стиле скептичной старосты. Может, ей просто все равно? Не должна же Хейден печься обо всем, что происходит в классе. Она всегда чётко разделяла свои обязанности и пережитки общественной деятельности, социальные условности, которые нечасто, но пересекались. Может, Алан просто плохо знал старосту? Этот факт дался с трудом, тяжким грузом "перевалился" через стену гордости и самомнения, после чего оказался очень реалистичным. Ход мыслей Хейден не был далёк Алану, скорее совершенно неизвестен и безоснователен. Соблюдать правила и одновременно принимать непонятные, чрезмерно путаные решения? - Да, это Хейден.
После уроков сообщили о досрочной медицинской проверке. Это объявление сопровождалось недовольными вздохами, причитаниями.
Сразу после звонка Хейден велела всем построиться. Ну, как сказать велела - махнула классным журналом со словами:
"Нуссс... Вперёд!"
При этом она встряхнула собранными в хвост волосами, оперлась об учительский стол, наблюдая, как ребята поднимались с мест и степенным шагом направлялись к выходу из класса.
Что может быть глупее, чем строится по парам? - Алану думалось, что ничего. Он поковылял в конец строя, где уже в одиночестве расположился Айзек.
- Тоже без пары? - последовал риторический вопрос.
Айзек слегка наклонил голову набок и с лёгкой усмешкой уставился на Алана.
- Да, как видишь, - ответил лидер класса.
Он сделал самое суровое и скорбящее выражение лица. Прикусил губу, всхлипнув, с силой зажмурился, печально покачал головой. Для пущей достоверности сжал правую руку в кулак. Какая, однако, боль! Айзек рассмеялся, причём так звонко и необычно, что Алан опешил, с неприкрытым удивлением в глазах уставился на него. Айзек при виде этого неловко замолчал, пригладил свои рыжие вихры, с которыми он походил на жертву неумелого парикмахера.
Хейден, пересчитывающая одноклассников замерла у Алана за спиной со словами:
- Двадцать семь... Алан? А лидер класса разве не должен стоять в начале строя?
В её голосе, как всегда, ясно блеснули нотки высокомерия.
- Нет. - Парень скрестил руки на груди. - С чего ты взяла?
- Как знаешь. - Сухо ответила Хейден.
Она размеренным шагом вернулась на своё место во главе строя, параллельно, что-то налаживая.
Медпункт, что располагался на территории школы, больше походил на двухэтажную больницу, выполненную в светло-голубых и песочных тонах. Первый этаж всегда находился в открытом доступе для учеников. Там часто размещали больных, проводили медпроверки и анализы, могли оставить там на ночь, если кому-то из ребят становилось плохо. Вместе с тем, первый этаж был особо путаным, изрезанным множеством коридоров. То, что дети там часто блуждали, не могли найти даже выход - не редкость. Второй этаж удавалось увидеть не каждому. Он предназначался для управления и так называемого "тяжёлого случая" - детей с тяжёлыми заболеваниями или осложнениями. Айзек хвастался, что был там, когда страдал от острого гастрита. Парень не вдавался в подробности, не описывал ровным счётом ничего, лишь заключал увиденное словом "жутко".