- Жаааадина!
- Говорит лентяй! - девушка закатила глаза.
- Ещё большая жадина, чем Алан! - к чему это было Хейден так и не поняла.
- Быть может, если бы я хорошо знала Алана, то мне бы и стало обидно, но нет.
... На самом деле стало, да ещё как...
- Он приходил сегодня ко мне. - Айзек сильно нахмурился. - Вместе с Мейлин, конечно.
Голос стал тише, сиплым и парень снова принялся мять манжеты рубашки, на которой тут же выступили следы ногтей.
- Я соврал, что мне всё ещё плохо. Теперь стыдно. Не люблю всё это - врать, потом чувствовать вину, думать, как лучше было поступить. - Осекся. - Зря всё этого говорю. Но, чёрт! - снова повысил голос. - Как бы мне хотелось, чтобы Алан наконец-таки перестал таскать Мей повсюду за собой!
Вяло усмехнулся.
- Даже медсестры её пропустили. Говорят: "Посмотрите, какая милая девочка! Какая вежливая! Да и тем более с представителем класса..." - Айзек говорил наигранным писклявым голосом. - Комедия, да и только!
Хейден молча смотрела на него, не знаю, что сказать. Впрочем, это её не касалось. На пороге появилась медсестра и напомнила, что пора расходиться. Староста кивнула, поспешно подняла с пола папку.
- Тогда, до завтра. - Произнесла, расправляя помявшуюся юбку.
- Передай, пожалуйста, Алану, что со мной все в порядке. - Чуть помедлив добавил. - Пойму, если не сможешь. У вас с ним не самые лучшие отношения...
Айзек виновато улыбнулся. И Хейден тут же прервала его:
- Не говори глупости! Конечно, передам!
Она быстрым шагом направилась к выходу, рядом с медсестрой резко остановилась и повернулась на каблуках бордовых туфель.
-А знаешь, - практически прокричал она. - Возьми эти шахматы себе! Мне они не нужны!
2. Глава третья, в которой «Тебе какое дело?»
-
7:30 - время открыть глаза.
Спустя день пребывания в медицинской части Центра Новейших Разработок, организм Миа научился впадать в состояние близкое сну. Это помогало расслабить мышцы, набраться энергии, и вместе с тем, слышать всё происходящее вокруг. В реальность возвращал пронзительный писк будильника на тумбе у кровати и приближающиеся шаги в коридоре. В самом начале всегда тяжело. С трудом размыкались плотные веки, что-то болью отзывалось в голове, мешая потягиваться, чётко различать хруст затекших костей и чувствовать, как вместе с теплом растекается по венам кровь. Спустя время, эти ощущения вошли в привычку, любые изменения вызывали волнение и, по возможности, на корню пресекались.
В палату широкой поступью заходили доктора. Одни расспрашивали девушку об её самочувствии, изо дня в день, меняя от силы формулировку, тут же записывали её слова в разные бланки. Вторые тем временем измеряли температуру, подворачивали рукава больничной рубашки, брали кровь из вен и пальцев, вводили всевозможные инъекции из маленьких колбочек, просили широко раскрыть рот, тщательно изучали её челюсти. После к работе подключались третьи, с заданиями сделать парочку простых упражнений, показывали различные рисунки и кляксы, спрашивая, что Миа на них видит. Как ни старалась, вглядывалась и фантазировала, всегда заключала одинаково:
- Чёрная краска на бумаге.
8:00 - время завтрака.
Двери палаты распахивались и на пороге замирали три похоже между собой медсестры, которых Миа вскоре хорошо запомнила. Каждой из них не больше сорока, они не велики ростом, отличались узкими лицами с резкими чертами. Все три плотно и хорошо сложены, но вместе с тем по кукольному угловаты, двигались скованно с натянутыми улыбками на лицах. Врачи и медсестры обменивались ритуальными приветствиями, с видом, будто позволяли себе больше нужного, менялись местами в быстром танце, прежде чем мужчины покидали комнату.
Начало завтрака. Ознакомление с меню. К кровати подкатывали специальную серебристую тележку - импровизированный стол. Три блюда, временно скрытые, тотчас показывались из-под "купола". Первое - каша на воде, именно такая более безвредна и полезна, по словам врачей и диетологов. Особенно, если в основе каша из крупнозерновой крупы. На отдельной тарелке высился стакан свежевыжатого сока. В большинстве случаев томатного или апельсинового, крайне вязкого с тянувшейся плотной мякотью и низким содержанием воды. Витамины в чистом виде! На последней тарелке лежало нечто творожное или хлебобулочное, не вкус приторно сладкое, в иных случаях на фруктозе, благодаря которой у еды вдруг появлялся медовый привкус.
Основная часть. Сам завтрак. Еда застревала в горле, а запивать не было смысла. Процесс тщательного пережевывания, на вкус пластиковой еды, затягивается, и завершался тогда, когда Миа выбивалась из сил, не съев и половины.
Завершающая часть. Приём лекарств. Медсестры настоятельно советовали проглотить всю горсть крупных разноцветных витаминов за раз, запив их тем мизерным количеством воды, что они налили в чистый стакан. Девушка отмахивалась, пила таблетки и капсулы строго поочередно с относительно спокойным и покорным видом. А медсестры снова и снова, с нервозность в глазах подливали ей воду из крупного кувшина.
9:00 - Миа в сопровождении двух врачей и охранника выходила из палаты, минуя несколько коридоров, поднималась на третий этаж по широкой лестнице с низкими плиточными ступенями. Оказавшись посреди просторного невзрачного кабинета, где кроме стола, стула из мебели ничего не было, Миа тут же усаживали, не давая опомниться или что-то спросить. В кабинет заходил главврач в очередном нелепом полосатом костюме, раздавал присутствующим сухие приветствия, после чего обращался к девушке. Ей предлагали в уме решить десять математических примеров разных уровней сложности. Обычно, Миа справлялась с восьмью из них, а последние два просто не знала, как решать. Потом перед ней клали лист и ручку для написания небольшого текста, проверяя навыки письма и грамотность. В первый раз, сбитая с толку девушка, в последний момент неловко спросила: