Беззвучно рассмеялся.
- Буду знать. - Девушка сделала несколько шагов вперёд, уселась прямо напротив Тая, поджав ноги под себя. - А по поводу, того, как ты ходишь, буду честна...
... А не обидит, ли? Не заденет за живое?...
- Да, косолапость сильно бросается в глаза. Но всё не так плохо, как ты... - тут же попыталась замять сказанное.
- Не важно. Проехали. Мне просто нужен был взгляд со стороны. Всего то.
Зрачки Тая тут же скользнули куда-то влево, словно он не желал смотреть Миа в глаза.
- Это ведь, правда, что ты не помнишь ничего из своего прошлого? - светлые, практически белые ресницы плавно скользнули вниз, скрывая серыми тенями, подернутый сосудами белок глаза и мутно голубую радужку.
- Откуда ты это знаешь? - у переносицы выступили глубокие морщины.
Миа выгнулась вперёд, перенося тяжесть с ног на ладони рук. Передние пряди её волос скользнули с плеч, и практически соприкасаясь с полом, застыли у щёк, обрамляя её округлое личико пышным тернием из пшеничных прядей.
- Я наслышан о тебе, - произнёс Тай. - Мой отец работает в Центре Новейших Разработок. Не совсем в этом отделении, но тоже с медицинской специализацией. Отец рассказывал много о тебе.
- А, ну, тогда, ясно. - Миа заправила одну из прядей за ухо, опустила руку на колено.
- И... к тому же, - продолжил парень, чуть помедлив. - Я, ведь, тоже ничего не помню... из прошлого...
2.Глава седьмая, в которой всё имеет свои последствия
Леон тяжело вздохнул. Хейден старалась не встречаться с ним взглядом, сидела, понурив голову, так что её лицо скрывал занавес из спутанных медных волос. Староста мяла в руках бордовые ленты - напоминание о тех двух хвостиках, которые она тщательно завязала ещё утром, стоя перед зеркалом. Тогда она думала, как бы не растрепать их к концу дня. На часах только 5:14 вечера, а от причёски Хейден не осталось и следа. Лишь спутанные, липнущие к спине и рубашке пряди.
- Всему есть причина, - психотерапевт устало потёр глаза. Внеплановая встреча с проблемной пациенткой не шла ему не пользу. - Не молчи, Хейден! Мы не поставим точку на этом деле, если ты продолжишь отмалчиваться!
Впервые повысил голос.
- Хейден!
Она не хотела говорить, не хотела разбираться в проблеме и вообще находиться в этом кабинете.
- Хейден, не игнорируй меня!
Ладони рук по-прежнему порозовевшие, местами покрытые красными отметинами - доказательство её неудач. Казалось, руки пышали тем самым жаром и напряжением, что и пару часов назад. Девушка чётко ощутила прямоугольные ножки стула, инстинктивно сжала пальцы.
- Единственный, чьё молчание, может быть сейчас полезным, так это, тот мальчик, который остановил тебя!
- Айзек54a. - отозвалась Хейден. - Мой одноклассник.
- Я говорил с учительским составом. - Леон откинулся на спинку стула. - В связи с тем, что ты хорошая ученица, староста и к тому же ценный кадр, они решили пойти тебе навстречу.
На лентах образовались глубокие вмятины, и Хейден попыталась в ручную разгладить их, но бордовая лоснящаяся ткань ещё сильнее искажалась, пушилась на концах, скользила меж пальцев.
- Тебя временно отстранят от учёбы.
- Но... но... - Хейден беспомощно развела руками, силилась ухватиться за поток слов, ярого протеста и негодования, но осеклась.
- Дослушай. В течение месяца ты будешь находиться в медицинской части Центра Новейших Разработок. Воспринимай это, как отдых, каникулы или поездку в санаторий. Тебя освободят от переводных экзаменов, чуть подлечат, после чего ты сможешь вернуться к учёбе.
- Но практика?! - возразила староста, резко подалась вперёд, ухватившись пальцами за край стола.
...Что-то не так! Ей Богу, что-то не так! В чём же загвоздка?...
- Пропустишь, - слова Леона, сопровождались плавным взмахом левой руки. - Ничего страшного. Для тебя сейчас главное поправить здоровье, привести в порядок нервы, ну и конечно, - выдержал паузу, - показать себя с лучшей стороны. Это может сильно сказаться на твоей будущей должности.
- Ясно. - Староста кивнула.
- Завтра утром, в семь часов за тобой приедет машина. Не бери с собой одежду. Её в обязательном порядке выдадут по прибытию в ЦНР. Личных вещей - по минимуму. Пару тетрадей по предметам, резинки, заколки... Хм... В принципе, всё, об остальном позаботятся работники Центра.
Леон менялся прямо на глазах. Отныне строгий, даже суровый, с безразличием в карих глазах, без прежней открытой жестикуляции. Он скрестил руки на груди, сильнее обычного запахнул белый больничный халат, рубашка под которым, ни с того ни с сего матово серая, а не приятно голубая или бирюзовая, как раньше. Заострились, некогда приятные черты лица. Сквозь спокойствие, плавность линий и мужскую твёрдость, стремительно проглянула подростковая неотесанность, небрежность, желание казаться взрослее и серьёзней своих лет, а в реальности - маска и один большой страх. Детский, отчасти надуманный, но чрезвычайно явный.