Незнакомец двинулся вперёд вместе с порывом ветра, застыл напротив. Ничего. Ни черт лица, ни складок одежды, ни прядей волос, ни очертаний кистей рук или кончиков пальцев. Зрачки глаз расширились, когда мальчик осознал, что перед ним даже не человек. Один рывок, и Алан уже на ногах. Пульсирующая боль вместе с кровью растеклась от колена вверх вдоль бедра к низу живота, отозвалась протяжным гулом.
Он стремительно сорвался с места, отбросив в сторону все чувства, кроме волнения и страха. Земля скользила под тонкой подошвой мокасин. Воздух объял открытые участки кожи, свистел у мочек ушей, ударяясь о барабанные перепонки. Стоило, вдохнуть через рот, как горло тут же пересохло, покрылось сухой, холодной коркой, мешающей сглотнуть.
Шаги. Завывание ветра. Шаги.
Алан бросил короткий взгляд через плечо. Незнакомец не шёл - пыл над землёй, еле касаясь её расплывчатыми конечностями, неким подобием человеческих ног.
При виде узкого переулка, мальчик недолго думая, свернул, протиснулся между хлипким деревянным забором и бетонной стеной. В обувь забился строительный песок, потрескивали неотесанные доски, которые под человеческим весом целиком уходили во влажную почву. Наконец, дорога стала значительно шире и ровнее, а после образовала продолговатую площадку, огибающую новостройку. Стальной кран, рассекающий глубокую синеву, склонился над неровными очертаниями новой двадцатиэтажки, брошенной на произвол судьбы.
Мэр обещал возвести ещё один микрорайон в пригороде. Около десятка многоэтажных жилых зданий, роскошный торговый комплекс, зелёное шоссе, благодаря которому жители могли добраться до центра города за считанные минуты. Но планы рухнули, когда большинство рабочих экстренно покинули город. Тогда, когда появился - он.
Вирус.
Пустые глазницы окон, слепые и искалеченные, раскосые смотрели куда-то через Алана. Их слёзы, битым стеклом растеклись под ногами, так что каждый шаг сопровождался звонким хрустом. Алан остановился, переводя дыхание, одернул штанину брюк, которая тут же пропиталась кровью, покрылась алыми пятнами и напрочь прилипла к коже. Прислушался. Звук шагов растворился в воздухе, ни единой живой души вокруг, но ощущение чьего-то присутствия одолевало и жгло.
... Оно точно было. Было и есть. Его запах в воздухе, его размытые следы отразились на земле, его присутствие ощущалось даже в мыслях, глубоко в самом нутре сознания. Иллюзия. И Алан раз за разом вертел в её материальность...
Рождённые в мире, где обречённые на жизнь рано или поздно столкнуться с гибелью. От вас несёт перегаром и небо, свободой и созиданием, мирскими проблемами и бескрайним полётом. Вы напрочь пропахли человеческими жизнями, утопли в нашей грязи, наших страданиях. Вы многое видели на своём коротком веку: сотни закатов, ночей и рассветов. Стальные гиганты. Исполинские титаны. Вы не значили ни-че-го и при этом так много! Умереть дважды, чтобы принять долгожданную жизнь и погрязть в наших ошибках... Новостройкам пророчили смерть... От них даже не пахло жизнью...
_____________
- Я говорю это тебе, только потому, что надеюсь, что ты не такое трепло, каким кажешься. - Как ни странно, но при этих словах Айзек выглядел на редкость надменным.
Неестественно приподнятый подбородок, блеск радужки полузакрытых глаз, пуще прежнего изогнутый, словно точечный нос. Айзек хотел выглядеть, если не уставшим, то в крайней степени вымотанным, строил из себя добродетеля, который соизволил снизойти до простых смертный и сказать пару слов. А ещё, он выглядел забавно. Да-да, именно! С этой напыщенностью, которая совершенно не соответствовала его юношеским чертам лица. С театральностью в движениях - дешевой и в совершенной степени детской, ведь её так легко раскусить. С полной неестественности манерой речи, привычкой долго обдумывать каждое слова, прежде чем высказать своё мнение. Алан мог бы поспорить, что Айзек в полной мере представлял, как выглядит со стороны. Мало того, он хотел быть таким!
- Опять за своё! - лидер закатил глаза и недовольно фыркнул. - Ты будешь говорить или нет!?
Рыжий с нервозностью во взгляде покосился в дальний угол комнаты.
- Угу...
Он сидел посередине своей кровати в неком подобии позы лотоса: скрестил ноги, обхватил руками голени и сильно ссутулил спину. Потом и вовсе, опустил голову.
- Ну... Я режусь...
- Что, прости?
Алан прекрасно расслышал слова, но их смысл не желал укладываться в голове.