- ... И Мей об этом знает... Не понимаю, как и откуда...
- Погоди, - Алан поспешно подошёл к Айзеку, схватил его обеими руками за запястья.
Кожа на удивление светлая, прямо-таки молочная, гладкая с синеющими венами у самого сгиба кисти. Ни одного пореза, даже намёка на шрам или простую царапину.
- Что ты, черт возьми, делаешь!? - как ошпаренный отскочил в сторону.
- Но, ведь... - лидер непонимающе покачал головой.
Айзек любил закрытую одежду, с невероятным постоянством носил пиджак, рубашки исключительно с длинными рукавами и вещи на один, а иногда и пару размеров больше. Но на то могли быть иные причины. Так или иначе, но его голые руки часто были на виду. В раздевалке, бассейне, на тренировках в Клубе Тенниса, в душе, в конечном итоге, утром, когда он одевался. И ни разу Алан не замечал следов порезов или чего-то подобного. Не заметил их и тем вечером.
- Ты меня за придурка держишь! - рыжий демонстративно насупился.
... Но ведь, всё куда более, чем серьёзно. И он это понимал, как никто другой...
- Скорее ты меня. Достал со своими шутками! - Алан еле сдержался, чтобы не одарить Айзека дружеским тумаком по его смазливому личику, но сдержался.
- Я не шучу!
- Ага. Конечно. Не шутит он... Издевается!
... Он и до этого врал. По Мей, про всё! До единого словечка, до последней капли совести. Ах, да, у него просто нет её!...
В течение считанных секунд рыжий сосредоточенно испепелял Алана своим взглядом, будто борясь с чем-то внутри себя. Потом, собравшись с мыслями, выправил рубашку из брюк, чуть приподнял её, так что стали видны свежие белые бинты, торчащие из под бордовой ткани.
- Что за...
Алан узнал эти бинты в считанные секунды. Тогда, на медпроверке, месяц назад, и в душевой, когда у Айзека случилось осложнение хронического гастрита. Видел их пару раз и после этого, но не обращал особого внимания.
- Я не режу руки. Это слишком заметно. Не люблю лишнего внимания к себе. Возникнут вопросы, подозрения, кто-нибудь обязательно начнёт капать на мозги... - парень тут же одернул рубашку.
- Поэтому ты режешь...живот... - Алан отстранился.
- А в этом есть что-то странное?
Тонкие брови вопросительно изогнулись, и на лоб упала прядь огненно-рыжих волос. Айзек попытался вернуть её в общую копну волос, но, увы, она снова выскользнула, но теперь ближе к виску.
- Да, более, чем! - лидер никак не мог подобрать подходящих слов и говорил первое, что приходило на ум.
-... А ещё приятно... Приятно, потому что избавляет от стресса...
- Врачи, ведь знают об этом? - Алан опустился напротив, поджав левую ногу под себя.
По-прежнему не верил ни единому слову, но каждая шутка и ложь должна иметь конец, а собеседник давно опустил его. Значило ли это, что он говорил правду? - Сомнения не желали отходить на второй план.
- Да, знают, конечно. А что с того? - опустил глаза, уставился в бежевое покрывало, словно хотел разглядеть в однотонной ткани что-то новое. - Прочли парочку лекций о подростковом суициде, на консультацию к психотерапевту сводили для приличия. Нашу комнату обыскали. Ободрали до злосчастной точилки для карандашей, под предлогом заботы о моей безопасности. Ты тогда задержался после школы, а те девятиклассники даже интересоваться не стали. Просто молча вышли из комнаты на время осмотра, - криво улыбнулся. - Им всё равно. Всем всё равно.
- Зачем тебе это!? - Алан смирился с мыслью, что вряд ли поймёт, но хотел услышать хотя бы какое-то оправдание. - Зачем? Почему?
Айзек ответил далеко не сразу. Наверное, на подсознательном уровне понимал бессмысленность предстоящих разъяснений. Возможно, даже жалел, что решился рассказать.
- К слову, - слегка наклонил голову на бок. - Это началось около месяца назад, может, чуть больше. Хотя, руки чесались попробовать куда раньше, но каждый раз срабатывало это чёртово чувство самосохранения! В последний момент всегда отдергивал руку, а потом страдал от собственной трусости. Становилось тревожно, ведь пару раз меня чуть не запалили, - парень тихо рассмеялся, осекся, увидев мрачное лицо Алана. - А потом умерла Бетти. Нет, это не задело меня. Я мало с ней общался и плохо знал лично, но... Само отношение к её смерти. Мне стало настолько мерзко. Впервые моё желание сделать это стало оформленным, что ли. Зачем? Почему? Слишком сложно объяснить. Но я и не хочу, чтобы кто-то меня понимал...
Вечернее солнце неустанно било в окно своими косыми лучами. И на секунду Алан не поверил своим глазам. Крупные прозрачные капли поблескивали на кончиках ресниц Айзека. Он широко улыбнулся, натужно изображая былую радость, от которой не осталось и следа. А слезы скатились вниз по округлым щекам, меж сети золотистые веснушек.