И неожиданно стены двинулись. Показалось? Это короткое, но явное ощущение того, что западня не просто шелохнулась, а рывком поднялась выше. Лёгкий трест и стены вновь пришли в движение. Камера стремительно рванула вверх, и Тай невольно вжался в пол, притянул к себе согнутые в коленях ноги, плотно обхватил их руками. Холод усилился. Изо рта с новой силой рванул витиеватый пар, промерзло горло, напрочь перекрытое чем-то не материальным.
.... Он сейчас задохнется...
Тай в последний раз жадно втянул воздух, чувствуя, как участилось биение сердца и вверх позвоночной трубке хлынуло что-то вязкое и обжигающее.
Кровь. Её привкус застыл на языке, когда стены камеры разъехались, и Тай завис в горизонтальном положении, лёжа на неком подобии стола. В паре метров над головой повисло ослепительное, излучающее бледный свет, око. Тай зажмурился, на ощупь подался влево, не замечая, как поверхность ушла из-под рук и туловища. А потом и вовсе, потеряв равновесие, парень упал на ребристый пол, поморщился от боли. Чьи-то тёплые ладони бережно взяли его под руки и аккуратно усадили обратно на металлический стол.
Тай с трудом разжал веки. Зрачки его глаз мгновенно сузились, окинули изучающим взглядом всё кругом. Сначала, помещение показалось вычурно-белым и совершенно пустым. Потом, серыми тенями прорезались незнакомые конструкции и силуэты.
Уставился на человека напротив - строгого вида мужчина в больничном халате с ёмкостью воды и льняным полотенцем в руках. Он промокнул лицо Тая прохладной водой, стирая алые следы со светлой кожи. Тот, в свою очередь, сидел, не шелохнувшись, совершенно не сопротивлялся, лишь часто моргал и слабо тянулся навстречу влажной ткани.
Врач (а Тай посчитал незнакомца именно врачом) хмуро осмотрел его и настороженно спросил:
- Как ты себя чувствуешь?
Парень, лишь молча открыл рот, собираясь ответить, но вместо этого из горла вырвался протяжный хрип и новый сгусток крови. И в тот момент Тая будто пронзило. Он нем. И не может произнести ни одного слова.
____________________
- Помнишь, я говорил, что после заражения вирусом отделался не одной потерей памяти, - захлопнув папку, Тай небрежно кинул её на край стола. - Так вот, дело в этом...
Миа оперлась о край стола левой рукой и замерла с озадаченным выражением лица.
- Год назад, когда я пришёл в себя после длительной комы, - начал Тай. Он снова запрокинул голову и сосредоточенно уставился в серый потолок. - Моя память будто бы подверглась чистке. Полное отсутствие воспоминаний при совершенно ясной мысли и здравом уме. Я помнил то, что мой мозг считал необходимым, присущим практически любому живому человеческому организму: движение, мимика, характерная лишь мне, речь, а соответственно и большинство слов. Некоторые, правда, всё же выпали из моей памяти, но с течением времени восстановились. Чего не скажешь о воспоминаниях. Когда я пришёл в себя, то помнил основы большинства наук, на подсознательном уровне знал, как писать, но, увы, это по-прежнему даётся с трудом. Знаешь, почему я косолаплю? - последовал риторический вопрос, на что Миа медленно покачала головой. - Это, пожалуй, самый забавный и болезненный для меня момент. - Глухо рассмеялся и минуту сидел с закрытыми глазами, совершенно неподвижно, казалось, даже перестал дышать. - Большинство из наиболее значимых мышц моих ног были атрофированы. Или просто сгнили. Из-за этого меня шили и перешивали, ей Богу, как тряпичную куклу.
Тай приподнял левую ногу так, что мешковатая штанина сползла по самое колено, открывая вид на бумажно-белую, матовую кожу, изрезанную обрывистыми пурпурными шрамами. Миа молча уставилась на неё, никак не решалась хоть что-нибудь произнести. Лишнее? Сознание подсказывало, что да.
- Поставить меня на ноги оказалось более чем сложной задачей. Методом проб и ошибок мы всё-таки достигли должного результата, но без последствий и недочётов не обошлось, - со свистом втянул воздух. - Можно сказать, я всё ещё нахожусь в периоде реабилитации. Коррекции. Пока, к моему счастью, искривление стопы исправимо.
На короткий отрывок времени замолчал, прежде чем снова продолжить.