Коридоры Центра Новейших Разработок оказались на редкость непримечательными, самыми что ни на есть заурядными, серыми и к тому же пустынными. Череда округлых лампочек тянулась стройным рядом, желтели в их свету продолговатые стены, яркими бликами блестели кафельные плиты. Обычная деревянная дверь, без таблички или номера, уже битый час зияла перед глаза. И Алан вскользь пытался рассмотреть, что же за ней, но через узкую щель, как то и следовало ожидать, проскальзывали лишь косые лучи света и отголоски силуэтов.
Тишина.
Леон расположился на скамье напротив, мирно посапывал, вытянув вперёд стройные ноги в бежевых брюках со стрелками и в тёмных лакированных туфлях. Невольно склонилась набок его голова, сквозь длинные ресницы полузакрытых глаз виднелся краешек карий радужки. Ряд белоснежных, идеально ровных зубов тоже проступил меж чуть разжатых губ, уголки которых опустились, сменив выражение лёгкой улыбки на полную безмятежность. Лицо Леона выглядело на удивление печальным и даже непривычным, но это лишь подстегнуло Алана с большим интересом рассматривать ранее упущенные черты и мелочи внешнего вида. Как и месяц назад, короткая аккуратная стрижка, гладко выбритое лицо без намёка на щетину, светлая кожа с первыми линиями морщин и лёгкими впадинами на месте скул. В глаза бросался неординарный пиджак в крупную клетку. Явно не рабочий, но всё же гладко выглаженный, он смотрелся на Леоне, как нечто парадное или как минимум просто праздничное, броское и приятное глазу, что ещё раз доказывало - у психотерапевта есть вкус и не только в белоснежных халатах. Верхняя пуговица небесно-голубой рубашки, как то и полагается, небрежно расстёгнута, на воротнике, в цвет окантовки - надпись "ЦНР", такая же виднелась на левом из манжетов. На запястье правой руки красовались серебристые часы с римским циферблатом. На левой - тонкая красная нить, свободным кругом охватывающая две выпирающие косточки. Рубашка, изрезанная множеством глубоких складок, пышными волнами накрывала ремень брюк, была местами ненароком выправлена, топорщилась. В унисон дыханию, ткань тонула в синих тенях и ежесекундно светлела, уступая место привычному голубому цвету.