Глава 1
Если бы была ещё одна возможность…
Я очнулся в холоде, который проникал сквозь тонкую робу и впивался в самые кости. Каменный пол был влажным и липким. Воздух в тесной камере пах плесенью, застарелой кровью и отчаянием. Рядом со мной, скованные одной цепью, лежали трое мальчишек. Их тела, истощённые до предела, едва заметно вздымались в полумраке. Один кашлял глухо и надрывно, другой безмолвно смотрел в стену, а третий, казалось, уже не дышал.
Я не стал задавать вопросов, потому что ответы были не нужны. За дверью раздался глухой удар, за которым последовал короткий, захлебнувшийся визг. Тяжёлые шаги прогрохотали по коридору, удаляясь вглубь этого каменного ада. Я слушал, анализируя каждый звук. Шаги, крики, лязг металла — всё это складывалось в знакомую картину мира, в котором я снова оказался на самом дне.
Тело было чужим, детским и немощным. Кожа покрыта сетью свежих ссадин, а запястья до крови натёрты ржавыми кандалами. Внутри поднялась волна холодной ярости, но я тут же её погасил. Эмоции здесь были непозволительной роскошью, прямой дорогой к смерти.
Дверь со скрипом отворилась, впуская в камеру тусклый свет факела. В проёме стояли двое в грубых кожаных доспехах, с безликими железными масками на лицах. Один из них ткнул железным прутом в неподвижное тело третьего мальчишки. Тот не пошевелился. Убедившись, что он мёртв, надзиратель прорычал:
— Остальные — на выход.
Нас вытолкали в длинный, сырой коридор. С потолка капала вода, стены были скользкими от слизи. По обеим сторонам тянулись такие же каморки, из которых на нас смотрели десятки пар глаз — полных либо животного ужаса, либо полного безразличия.
Двор встретил нас порывом ледяного ветра. Он был вымощен грубым, колотым камнем и окружён высокими стенами с острыми шипами наверху. Небо казалось далёким, серым и враждебным. Сотни мальчишек, выстроенных в неровные шеренги, дрожали, обхватив себя руками. Все были одинаково острижены, одеты в одинаковые серые робы, словно безликая масса, предназначенная на убой.
На деревянный помост поднялся человек в чёрном. Его лицо тоже скрывала маска, но она была другой — гладкой и блестящей, без прорезей для рта, что делало её ещё более жуткой.
— Вы — никто, — разнёсся по двору его усиленный магией голос, лишённый всяких эмоций. — Ваши имена стёрты. Теперь у вас есть только номера. Вы — материал. Из кого-то из вас получатся солдаты. Из кого-то — рабы для шахт. Остальные станут кормом для псов.
Мальчишка в первом ряду не выдержал и тихо всхлипнул. К нему тут же бесшумно подошёл надзиратель и без замаха ударил прутом по затылку. Тело мешком рухнуло на камни. Никто больше не осмелился издать ни звука.
— Каждый день вы будете доказывать своё право на жизнь, — продолжил голос с помоста. — Слабые здесь не нужны.
Я стоял в задних рядах, опустив голову. Я не смотрел ни на помост, ни на тело у его подножия. Я слушал дыхание толпы — рваное, испуганное. Я изучал надзирателей: их позы, то, как они держат оружие, как переступают с ноги на ногу. Я уже знал этот мир. Мир, где жизнь не стоит ничего, а единственной мерой всего является сила.
Вечером нас загнали в общую казарму. Это было большое, лишённое окон помещение, где на голом полу должны были спать полсотни человек. Дверь с грохотом захлопнулась, и в центр комнаты бросили несколько караваев чёрствого хлеба.
— Деритесь, — прозвучал снаружи голос надзирателя.
Началось безумие. Дети, ещё вчера бывшие просто детьми, превратились в стаю голодных зверей. Они визжали, кусались, били друг друга камнями, выломанными из кладки пола. Хрустели кости, по полу растекались лужи крови. Воздух наполнился запахом пота и страха.
Я оставался у стены, в тени, не двигаясь. Я ждал, пока первая волна ярости схлынет.
Хаос постепенно утихал. Кто-то лежал без сознания, кого-то уже забили до смерти. На ногах осталось несколько самых сильных и жестоких. Они рвали хлеб, рыча друг на друга. Один из них, самый крупный, с разбитым в кровь носом, заметил меня в углу.
— А ты чего ждёшь, падаль?
Он пошёл на меня, уверенный в своей силе. Его ухмылка обнажила выбитые зубы. Он замахнулся для удара.
Я не стал защищаться или бить в ответ. Я сделал простой, почти ленивый шаг в сторону, когда его кулак просвистел в воздухе. Тело противника по инерции пролетело мимо. Я лишь слегка подставил локоть ему под рёбра. Раздался глухой стук, и мальчишка рухнул на пол, изо рта пошла пена.
Остальные замерли, не в силах понять, что произошло. Не было ни красивого приёма, ни мощного удара. Было лишь одно простое, экономное движение, которое оказалось смертельно эффективным.