Наконец, меня привезли в имперскую столицу. Город был огромен и подавлял своим величием. Но меня провели не во дворцы. Моим новым домом стал "Корпус Особого Назначения" — серая, безликая крепость на окраине города. Здесь Империя держала своих "псов" — сирот, выживших в войнах, и таких, как я, — аномалий, которым не было места в обычной армейской структуре.
Здесь не было учёных и магов с их камнями. Здесь были только тренировки и миссии. Нас не изучали. Нас использовали.
Год. Целый год я был одним из псов Империи. Нас бросали на самую грязную работу, туда, куда не хотели посылать регулярные войска. Зачистка гнёзд культистов в городских катакомбах. Устранение лидеров контрабандистов. Подавление мелких бунтов в шахтёрских посёлках. Мы были расходным материалом, тенями, которые делали то, о чём не писали в имперских хрониках.
Я быстро стал лучшим. Моя техника, отточенная в аду лагеря и усиленная тайной практикой ци, была смертельно эффективна. Я выполнял задания быстро, тихо и без лишних жертв среди своих. Я не заводил друзей, но заслужил уважение — или, скорее, страх. Другие "псы" держались от меня на расстоянии. Они видели во мне не человека, а безупречный механизм для убийства. Меня это устраивало.
Я продолжал скрывать истинную природу своей силы. Для всех я был просто гениальным бойцом, мастером ближнего боя. Никто не знал, что моя скорость, выносливость и способность к регенерации подпитывались не маной, а внутренней энергией, о которой в этом мире не имели понятия.
За этот год я несколько раз видел её. Принцессу Арабеллу. Нас иногда привлекали для обеспечения "теневой" охраны во время её публичных выездов. Я стоял на крыше, в тёмном переулке или в толпе, наблюдая, как она проезжает в своей золочёной карете. Она была красива, как принято у королевских особ, но в её взгляде я видел нечто большее — острый ум и стальную волю. Она была не просто куклой. Она была игроком.
Я был уверен, она меня не замечает. Я был лишь одной из сотен безликих фигур в серой униформе. Но я ошибался.
Однажды, после очередной успешной миссии, меня вызвал не мой прямой командир, а сам капитан Валериан — тот, кто нашёл меня в лагере. Он теперь возглавлял всю личную гвардию Императора.
— Сорок Седьмой, — сказал он, когда я вошёл в его кабинет. — Твои успехи не остались незамеченными.
Я молчал.
— Её высочество, принцесса Арабелла, проявила к тебе интерес, — продолжил он, внимательно глядя на меня. — Она несколько раз запрашивала отчёты о твоих операциях. Она отметила твою эффективность.
Это было неожиданно. Я всегда старался оставаться в тени.
— Сегодня вечером она хочет видеть тебя, — сказал Валериан. — Лично.
Меня отвели во дворец. Впервые я вошёл внутрь этого мира блеска и роскоши. Мраморные полы, гобелены, хрустальные люстры. Всё это казалось декорацией, скрывающей ту же грязь и жестокость, что и в лагере, только завёрнутую в шёлк.
Принцесса ждала меня в своих личных покоях. Не в тронном зале, не в кабинете. В комнате, где стояла огромная кровать с шёлковым балдахином, а воздух был пропитан тяжёлым, сладким ароматом экзотических цветов и женских духов. Она сидела в кресле у камина, на ней было лишь лёгкое шёлковое платье, которое не скрывало, а подчёркивало каждый изгиб её тела.
— Номер Сорок Седьмой, — сказала она, даже не посмотрев на меня. Её голос был низким, бархатным, он вибрировал в тишине комнаты. — Подойди.
Я подошёл и остановился. Я чувствовал себя зверем, которого привели в будуар хозяйки.
Она наконец подняла на меня глаза. Фиалковые, почти светящиеся в полумраке. Она не осматривала меня. Она пожирала меня взглядом. Она видела не солдата. Она видела шрамы, холод в глазах, дикую, сдержанную силу.
— Я смотрела записи твоих боёв, — сказала она, медленно облизывая губы. — То, как ты двигаешься… как ломаешь кости… как забираешь жизнь. В этом есть… красота. Жестокая, первобытная красота.
Она встала и подошла ко мне. Её движения были плавными, как у пантеры. Она обошла меня кругом, её платье едва заметно коснулось моей ноги.
— Они называют тебя "псом". "Инструментом". Какие скучные, мужские слова. — Она остановилась за моей спиной, её горячее дыхание коснулось моей шеи. — Я вижу нечто иное. Я вижу идеальное творение. Силу, лишённую воли. Пустой сосуд, который я могу наполнить… чем захочу.
Её рука легла мне на плечо. Пальцы сжались, ногти впились в кожу сквозь униформу.
— Мне скучно, Сорок Седьмой. Все эти принцы, гвардейцы, маги… они слабые, предсказуемые. Они преклоняются передо мной, потому что так положено. Но в их глазах нет огня. А в твоих… — она заглянула мне в лицо, — в твоих глазах — бездна. И я хочу заглянуть в неё.