В зале снова воцарилась тишина. Только моё тяжёлое дыхание нарушало её. Кровь снова текла из носа, а в груди стоял жар. Я использовал больше ци, чем планировал.
Я стоял посреди двух трупов, пытаясь восстановить контроль над дыханием и унять дрожь в теле. Они получили то, что хотели. Они увидели бой. Но они снова сделали неверные выводы. Они запишут в своих отчётах: "Номер Сорок Седьмой обладает феноменальной скоростью и точностью. Способен анализировать бой с несколькими противниками. Его сила — в тактике, а не в грубой мощи".
Они не увидят главного. Того, что моя скорость была неестественной. Того, что последний удар был слишком силён для этого детского тела. Они будут видеть лишь то, что могут объяснить.
Так началась моя новая рутина. Каждый день — новый бой. Сначала два гоблина. Потом три. Потом появились другие существа: большие, похожие на крыс твари с ядовитыми зубами; юркие, похожие на ящериц создания, способные бегать по стенам. Каждый день мне приходилось адаптироваться, искать новые уязвимые места, оттачивать свою технику.
И каждую ночь я медитировал. Я восстанавливал истерзанное тело и медленно, по крупице, наращивал свою внутреннюю силу. Потоки ци становились всё шире, всё послушнее. Боль при их использовании постепенно уходила, сменяясь чувством наполненности.
Я не знал, сколько времени прошло. Недели? Месяцы? В этой башне без окон время потеряло своё значение. Был только цикл: тренировка, бой, еда, медитация, короткий сон. И снова по кругу.
Моё тело менялось. Оно оставалось худым, но под кожей проступили твёрдые, жилистые мышцы. Шрамы от когтей и зубов покрывали мои руки и ноги, но они заживали с неестественной скоростью. Я становился выше, сильнее. Я превращался в оружие.
Но я не забывал, кто я. Я не был их творением. Я был Номером Сорок Седьмым, остатком из другого мира. И каждая капля пота, каждая капля крови, пролитая на этом полу, была лишь шагом на пути к тому дню, когда я верну себе своё имя. И свою свободу.
Время в башне текло, как густая, вязкая смола. Я перестал считать дни. Моим календарём были шрамы на теле и растущая сила в моих жилах. Я сражался с тварями, которых выпускали в зал, и побеждал. Каждый день становился для меня лишь очередной тренировкой. Я научился контролировать ци с такой точностью, что мог направить её в кончик меча, не вызывая подозрений у наблюдателей. Для них я был лишь гениальным фехтовальщиком.
Однажды в зал снова вошёл человек в чёрной маске. Это было необычно. Обычно он лишь наблюдал издалека.
— Ты хорошо поработал, Номер Сорок Седьмой, — сказал он. В его голосе не было тепла, только холодная констатация факта. — Ты превзошёл наши ожидания.
Я молчал, ожидая подвоха.
— Мы решили дать тебе шанс, — продолжил он. — Шанс стать одним из нас. Не рабом, а стражем. Но для этого ты должен пройти последнее испытание. Доказать свою верность.
Он отошёл в сторону. Стена за ним поднялась. Но на этот раз там были не монстры.
Там стояли люди. Дети. Те самые, из общей казармы. Около десятка измождённых, напуганных мальчишек. И впереди них, с ненавистью и страхом в глазах, стоял Лэй. Его хромота стала ещё заметнее, а на лице появился новый, уродливый шрам.
— Они — отбросы, — сказал человек в маске. — Слабые звенья. Они не принесут пользы. А ты принесёшь. Убей их. Убей их всех, и ты получишь свободу от номера. Ты получишь имя и место среди сильных.
Моё сердце, которое, как я думал, превратилось в кусок льда, пропустило удар. Они хотели, чтобы я убил детей. Тех, кто прошёл через тот же ад, что и я. Они хотели, чтобы я перерезал последнюю нить, связывающую меня с человечностью.
Я посмотрел на Лэя. Я спас его однажды. Я думал, в нём была та же искра упрямства, что и во мне. Но сейчас в его глазах я видел только животный страх. И ненависть. Ко мне. Потому что я был сильным, а он — нет.
— Он убил моего друга! — выкрикнул один из мальчишек, указывая на меня. — Он убил его за кусок хлеба!
— Он один из них! Он всегда был! — подхватил другой.
И тогда Лэй сделал свой выбор.
— Убейте его! — закричал он, его голос сорвался на визг. — Если мы убьём его, нас отпустят!
Толпа детей, ведомая отчаянием и ложью, бросилась на меня. В их руках были заточенные камни и обломки дерева. Они не были воинами. Они были стаей обезумевших от голода и страха крыс.
Я посмотрел на человека в маске. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал. Он наслаждался этим зрелищем. Он хотел увидеть, как я стану таким же, как он. Безжалостным чудовищем.