— ДЕВЧОНКИ! — крикнула она. — ДЕТКИ! Вы выглядите потрясающе! — Кили повернулась к камере, которая висела прямо у нее перед лицом. — Посмотрите, кто здесь! Суперкрошки прошлого года, группа «Пероксид»! Мы любим этих девочек. Они ТАКИЕ храбрые, что решили попробовать еще раз! Да!
За этим последовал стандартный разговор о мечте и о том, как безумно и сильно девушки хотят этого, а затем Джорджи и Мишель вышли на арену.
Все трое судей убедительно изобразили удивление и восторг при виде группы «Пероксид».
— Как поживаете, девочки? — расцвела Берилл. — Выглядите потрясающе!
Берилл даже встала и обошла стол, чтобы обнять каждую из них. Как только счастливое воссоединение завершилось, Кельвин сделал серьезное лицо и открыл совещание.
— Итак, девушки, — спросил он, — зачем вы вернулись?
— Знаешь, Кельвин, — ответила Мишель, — мы ужасно расстроились, что проиграли в прошлый раз, и мы очень, очень верим в себя и думаем, что заслуживаем еще одного шанса.
Кельвин кивнул с мудрым видом.
— Да, — сказал он, — Мишель, это указывает на сильный характер. Мне это нравится. Я всегда ищу характер в людях, которые приходят к нам, потому что наш бизнес трудный и для того, чтобы выжить в нем, нужен характер.
— Джорджи, — сказал Родни, — вам известно, что в прошлом году вы нам понравились, вы прошли первый тур и наделали много шума. Затем во втором туре вы проиграли. Что, по-твоему, изменится в этом году?
— Мы так много работали, — ответила Джорджи. Ее голос стал более сиплым, чем раньше, и виной тому было то количество желчи, которым регулярно омывалось ее горло.
— Мы выросли, — добавила Мишель. — Мы так много работали, мы учились, и мы выросли. Мы приняли к сведению все, что вы говорили нам в прошлом году, и мы очень, очень много думали об этом, мы много работали и пытались вырасти.
Берилл смотрела на двух девушек влажными глазами, словно это ее собственные дочери показали такую стойкость и твердый характер.
— В таком случае, детки, — просюсюкала Берилл источающим любовь голосом, — вы заслужили второй шанс. Если вы работали и выросли, то вы заслужили его. Покажите, на что вы способны. Покажите нам себя.
— Спасибо, Берилл, — скромно ответила Мишель. — Мы постараемся.
— Мы все желаем вам этого, девушки, — добавил Родни, тоже постаравшись напустить на глаза убедительную влажную туманность. — В прошлом году вам пришлось выдержать несколько ударов, и, придя сюда сегодня, вы показали настоящую стойкость. Теперь все в ваших руках, мечта вернулась, и вам нужно схватить ее и доказать нам, что вы выросли. Докажите нам это.
— Хорошо, — сказал Кельвин, снова играя роль делового человека, который хотел напомнить миру, что они высокие профессионалы поп-культуры, которые не позволят сантиментам повлиять на приговор. — Что вы хотите для нас спеть?
— Мы споем «Dancing Queen» группы «Abba».
— Хороший выбор, — сказал Родни, кивая с умным видом.
— Начинайте, девушки, — сказал Кельвин.
Они исполнили песню неплохо, точно следуя мелодии. Они выполнили несколько хорошо отработанных танцевальных движений в стиле семидесятых, и звезда в конце была очень искусной. В общем, став на год старше, девушки выглядели лучше по сравнению с прошлым годом и значительно лучше, чем по крайней мере трое исполнителей, которые прошли тогда в финал.
Потом они остановились, раскрасневшись и тяжело дыша. Две мечтательницы в нижнем белье. Девственницы, ожидающие принесения жертвы на алтарь.
Кельвин какое-то время тянул паузу. Он опустил взгляд, посмотрел вперед, пососал карандаш, откинулся на спинке стула и уставился в потолок.
— Девушки, — сказал он, — я очень, очень разочарован.
Снова пауза. Мишель изо всех сил постаралась кивнуть с умным видом, словно она по-прежнему была готова учиться и расти. Джорджи задрожала.
— Знаете что? — продолжил Кельвин. — Я очень, очень хотел быть добрым. В прошлом году вы продемонстрировали талант, и я был искренне готов оправдать вас за недостаточностью улик. Но знаете что? Вы потеряли свою невинность. Вы пытаетесь выглядеть как поп-звезды вместо того, чтобы быть ими. Простите, девушки. Это было ужасно, словно две пьяные подружки невесты на свадьбе.
— Нет! — запротестовала Берилл. — Кельвин, опомнись!
— Правда, Кельвин, — встрял Родни, — я не думаю, что они спели так ужасно. Да, они нас разочаровали, но костюмы отличные и…
— Все, Родни, хватит. Сантименты в сторону. У нас строгие правила. Твой голос?
Теперь пришла очередь Родни театрально молчать. Он смотрел на двух полуобнаженных подростков, словно был готов отдать свою жизнь, лишь бы они прошли в следующий тур.