— Так что ты хочешь сказать, Кельвин? — резко бросила Берилл.
— Ну, дорогая, когда мы покидаем Манчестер, ты по-прежнему злая и грустная. Твои материнские инстинкты страдают оттого, как эту молоденькую разочаровавшуюся милашку оскорбил старый самодовольный дурак Родни.
— Самодовольный? — спросил Родни.
— Остроумный, — поправился Кельвин. — И ты, Берилл, сидишь отдельно в последнем ряду самолета в глубокой задумчивости. Тебе больше не нравится эта работа, и ты даже подумываешь об увольнении. Поэтому Трент хочет, чтобы ты сидела там, где Родни сидел по пути в Манчестер.
— А почему я сижу один по пути в Манчестер? — спросил Родни, преисполнившись подозрений.
— Потому что Берилл плеснула в тебя водой в Ньюкасле.
— О нет, Кельвин! Мы же говорили… — запротестовал Родни.
— Это ты говорил, Родни.
— Да! Я сказал, что не хочу, чтобы в этом году Берилл плескала в меня водой.
— Это тема, Родни, зрители ее ждут.
— Ненавижу ее, — простонала Берилл. — В «Х-факторе» это делала та баба из семейства Осборн.
— А если трюк срабатывает, дорогая, — нежно сказал Кельвин, — то его стоит перенять. Старое правило шоу-бизнеса.
— Думаю, лучше дать ему в челюсть. Знаешь, вроде из меня проглядывает немного старый Бластер.
— Может быть, в следующем сезоне, дорогая. Я не хочу дразнить зрителей твоей мужской стороной, пока у тебя на лице окончательно не перестанет лезть щетина.
— Да пошел ты. Спорю, Мадонна бреет усы чаще, чем я.
После того как ей объяснили график работ, Берилл согласилась поменяться местами с Родни, и бригада сняла то, как она со свежей прической и макияжем угрюмо смотрит в окно.
— Попытайся выглядеть так, как будто подумываешь об увольнении, — велел Кельвин.
— Это нетрудно, приятель, — сказала Берилл, думая, что прозвучало это резко и остроумно, и не подозревая, что все присутствующие на борту уже давно усвоили, что она скорее умрет, чем уйдет с этой превосходной работы, которая столько ей дала.
Как только сюжет был отснят, парикмахер и гримерша снова подправили внешний вид Берилл, а камера переключилась на Кельвина и Родни, которые сидели рядом за двойным столиком.
— Эй, какой следующий сюжет? — крикнул Кельвин.
— Вы с Родни глядите друг на друга, как драчливые мальчишки, потому что ты обидел Берилл, — крикнула в ответ Эмма, потеснив специалиста по звукозаписи и высунув голову из-за дверки туалета.
— Спасибо, милая, — ответил Кельвин и улыбнулся, глядя прямо на нее.
Эмма покраснела. Отвернулась в смущении и уронила ручку. Нагнулась, чтобы ее поднять, в этот момент с ее носа упали очки, а зад уперся в стоящего в туалете звукорежиссера.
— Осторожно, Эмма, — недовольно сказал он. — Ты своей задницей чуть последний сюжет не стерла.
Эмма быстро выпрямилась, ударилась головой о дверной проем туалетной кабинки, вскрикнула и уронила планшет.
— Осторожно, милая, — улыбнулся Кельвин. — Сосредоточься.
Эмма покраснела еще сильнее.
— Все в порядке. Нормально. Извини, Кельвин, — сказала она и тут же вскрикнула: «ЧЕРТ!» Она наступила на свои очки.
— Что?
— Ничего.
— Пожалуйста, мать вашу, давайте уже двигаться дальше, — сварливо сказала Берилл.
— Да, конечно, Берилл, — ответила Эмма, очевидно пытаясь вспомнить, что у них дальше по плану.
— Мы с Родни выглядим как драчливые мальчишки, — сказал Кельвин, снова улыбнувшись Эмме.
— Да, спасибо, я помню, — с благодарностью ответила Эмма, улыбнувшись в ответ.
— И после этого с вылетом из Манчестера у нас все? — спросил Трент.
Эмма собралась и взглянула на свои записи.
— Нет, Трент, — ответила она. — Нам нужен сюжет, где Родни говорит по телефону.
— Родни говорит по телефону? — спросил Родни.
— Да, Родни, — объяснил Кельвин. — Отличный прикол, старая идея из шоу «Х-фактор», ее с тех пор никто не использовал, да и получится у нас намного лучше. Очень много эфирного времени для тебя.
— Отлично, и в чем прикол?
— Ну, в Бирмингеме к нам приходит безнадежная старая «выскочка», которая ужасно поет, и лицо у нее как аппендикс, но бездна самомнения… Ну, просто прикол, в стиле «Мои друзья думают, что я прямо как Тина Тернер» и все такое.
— Ну-у, — сказал Родни, снова став подозрительным. — И кто эта женщина?
— Мы пока не знаем, но кого-нибудь подберем.
— Да, Кельвин, мы в конвертах человек двадцать нашли, — уверил его Трент. — Выбирай — не хочу. Эмма найдет то, что нужно для предварительного отбора, не так ли, дорогая?
— Конечно, — сказала Эмма, снова высунув голову из туалетного пространства, очевидно не слишком довольная покровительственным тоном Трента.