Ей нужно было оставаться сосредоточенной, потому что она так сильно хотела этого.
— Какую песню вы приготовили? — спросил принц. — Я пою «Jerusalem», и надеюсь, это никого не оскорбит. Люди часто ошибаются, думая, что это социалистическая песня, но я не согласен. Я совершенно уверен, что, когда Блейк записывал свои ужасные строки, он имел в виду гуманизм. Это песня о любви гражданина к своей родине, и я серьезно считаю, что это важно. Вы согласны?
Шайана, как и многие из собравшихся в Бирмингеме конкурсантов, выбрала в тот день «The Greatest Love Of All», песню о любви к самому себе.
Номер принца, 8900, был написан фломастером на большой белой бирке у него на груди. Номер Шайаны был 16 367. Несмотря на то что в холле присутствовало едва ли пятьсот кандидатов, все числа на бирках состояли по крайней мере из четырех цифр, а в основном из пяти.
— Я не число! — громко пошутил принц, оглядывая толпу дружелюбным взглядом. — Я живой человек.
Ни Шайана, ни остальные сидящие рядом не обратили на него внимания. Все были погружены в себя, прокручивали в голове куплеты и припевы, которые могли навсегда изменить их жизни.
Дальнейшие попытки принца объединиться с будущими подданными провалились, когда уже знакомый голос пронесся по залу.
— Отлично, ребята! Это снова Гэри! — крикнул голос в микрофон. — Скажите: «Привет, Гэри!»
— Привет, Гэри! — без особого воодушевления откликнулась толпа.
— О боже, неужели опять этот дурак, — пробормотал принц. — Вот уж действительно отменный шут.
— Скажите: «Привет, Бэри!» — крикнул второй голос.
— Привет, Бэри! — отозвалась толпа.
— Да ЧТО ЭТО с вами? — крикнул Гэри. — Это было УЖАСНО! Скажите: «Привет, Гэри и Бэри!»
Толпа послушно повторила за ними, на этот раз с чуть большим воодушевлением:
— Привет, Гэри и Бэри!
На самом деле Гэри и Бэри не только принцу надоели до чертиков; они надоели всем. Их работа заключалась в том, чтобы уговаривать собравшихся дать съемочной группе возможность снимать взволнованную толпу, а потом использовать эти кадры в коллаже первых кадров ролика программы.
«Девяносто пять тысяч человек. Трое судей. Двенадцать финалистов. Всего один „Номер один“».
Кто-то должен был заставлять эти толпы орать, а также хлопать и махать руками, и эту должность получили Гэри и Бэри, двое бывших студентов театрального факультета, мечтающих работать комедийными артистами.
— Отлично, народ, послушайте меня! Если вы хотите быть «Номером один», то вам нужно ВЕСТИ СЕБЯ как «Номер один»! Вам нужно жить этим, дышать этим, ДЕЛАТЬ это, и начинать нужно сейчас. Кельвин смотрит на вас! Он Темный Лорд рока и он все видит! Поэтому вы должны вложить в это дело всю душу! Посмотрим, как вы скажете «ЙЕ-Е!».
— Йе-е! — сказали все, кроме принца.
— Не буду я этого делать, — пробормотал он. — Здесь не коммунистическая Россия, черт возьми.
— Посмотрим, как вы скажете «О ЙЕ-Е!».
— О ЙЕ-Е!
Весь день Гэри и Бэри работали с толпой, собирали людей в группы, чтобы выкрикивать название шоу, заставляли их всех вместе ходить по залу, махать руками, прыгать, танцевать твист перед огромными баннерами с логотипом шоу «Номер один». Они заставляли их делать все возможное, чтобы создать впечатление у зрителей, будто вовсе не пятьсот человек болтаются по пустому залу как неприкаянные, а огромная толпа народа отлично развлекается и счастливо проживает каждую минуту пребывания на шоу «Номер один». В тот раз, когда Гэри и Бэри прервали попытки принца подружиться с Шайаной, они пытались научить толпу трудной задаче телодвижениями показать буквы, из которых состоит слово «НОМЕР». Буква «Р» была простой, «О» тоже вполне выполнимой, но изобразить «Н» было трудно, а «Е» и «М» практически невозможно.
— Сложите букву «Е» из пальцев! — приказал Гэри. — Да, вот так, три пальца на одной руке и один на другой.
— А потом мы все покажем указательный палец, что будет означать «один», — добавил Бэри.
— Да, именно так! — крикнул Гэри. — Мы все покажем «НОМЕР», а потом одии-иин! Поехали!
На планерке накануне вечером проходило обсуждение того, как заставить толпу показать указательный палец. В конце концов бригада пришла к выводу, что участники должны будут подпрыгивать и дружно тыкать двумя указательными пальцами в воздух, и, хотя все знали, что это означает не «один», а «вверх», проблема заключалась в том, что показать «один» было сложно, да и вообще вряд ли это хорошо бы смотрелось на экране.
— НОМЕР одии-иин! — подхватила толпа, подпрыгивая и тыча поднятыми пальцами вверх.