— Но на этот раз не сработало?
— Нет. К обеду, в середине, могу заметить, очень важного совещания по развитию персонажей, я понял, что эта девушка больше не стоит на моем пути, но по-прежнему живет в моих мыслях. Я думал о ней, и особенно о том, как она выглядит обнаженной. Поэтому я пригласил ее на ужин и попросил переспать со мной.
— Прямо вот так сразу?
— Ну, мы сначала поужинали.
— Но потом вы попросили ее переспать с вами?
— Да, я сказал, что я о ней думаю и что мне нужно переспать с ней, чтобы о ней забыть.
— Хмм. Вы новичок в этом деле?
— Слушай, я знаю, о чем ты думаешь, — что я полный баран…
— Нет, нет, нет, нет… нет.
— Но это серьезно. Моей вины тут нет, но я не смогу нормально работать, пока не вскрою этот нарыв.
— Нарыв?
— Да… я помешался, твою мать.
— Понятно. — Психоаналитик сложил перед собой руки, словно для молитвы. — Сомнений нет, вы страдаете от сильного умственного дисбаланса, который в народе называют любовью. Эта молодая женщина, Эмма, влияет на вашу работу, и я согласен, что вам нужно разработать личную стратегию защиты, чтобы… хм… вскрыть этот нарыв. Мое профессиональное мнение таково: уволив ее и сказав затем, что она получит назад свою работу, только если переспит с вами, вы потеряли ее доверие.
— Знаю. Знаю, — ответил Кельвин, в отчаянии заламывая руки.
— Эта молодая дама начала относиться к вам с подозрением.
— А это так несправедливо, если учесть, что я был предельно с ней откровенен.
— Ну, боюсь, для женщин это типично, — вздохнул психоаналитик. — Однако теперь вам нужно найти способ заставить ее увидеть вас другим. Не законченным аморальным сексуальным хищником и тираном, каким она считает вас сейчас. Она, видимо, очень принципиальная дама. Когда вы сделали ей предложение, она даже на секунду не задумалась над ним, но, с другой стороны, решила не мстить вам и никак не воспользовалась вашей к ней слабостью.
— Да, это правда. Я всю неделю ожидал обвинения в дискриминации по половому признаку.
— И разумеется, это было бы совершенно оправданно.
— Знаю. Не усугубляй.
— Но, по какой-то причине эта женщина решила покинуть сцену с достоинством и не пытаться наказать вас, на что у нее были все юридические и моральные…
— Да, да, я понял. Я же сказал, не усугубляй.
— Вы влюблены в принципиальную женщину, которая считает вас абсолютно беспринципным мужчиной. Вам нужно изменить такое положение дел.
— В смысле заставить ее отказаться от своих принципов?
— Нет, это вы уже пробовали. Я подумал бы на вашем месте скорее о том, чтобы обзавестись некоторыми принципами или хотя бы притвориться, что они у вас появились. Вам нужно завоевать ее доверие. Если она не будет вам доверять, она никогда не станет спать с вами. Она будет нарывом, который так и останется невскрытым.
Кельвин тщательно взвесил полученный совет, и чем больше он о нем думал, тем больше он его раздражал.
— У меня нет на это времени!
Семейная поездка
Берилл, Присцилла и ее сестра-близнец Лиза Мари сидели на заднем сиденье «хаммера». Они снова стояли в пробке по дороге в аэропорт Лос-Анджелеса.
Берилл возвращалась в Британию, чтобы начать записывать новый сезон шоу «Номер один», а Присцилла — чтобы переговорить с производителем фаллоимитаторов о выпуске ряда сексуальных игрушек под ее фамилией. Лиза Мари просто ехала развлечься.
— Может, съезжу в Европу и посмотрю Берлин, — сказала она. — Я слышала, у них там потрясающие металлисты, у них из инструментов только бензопилы и пневматические буры. Если принять подходящую дурь, то можно поверить, что ты на строительной площадке.
— Это все было еще в середине восьмидесятых, дурочка, — ухмыльнувшись, сказала Берилл.
— Эй, если «Green Day» может получить «Грэмми» за панковский рок, то ничто не умерло.
— Кроме моего альбома, — мрачно сказала Присцилла. В то утро она узнала, что его остатки начали официально распродавать по сниженной цене и теперь его можно найти только в специальном контейнере вместе со сборниками кантри и альбомами финалистов прошлогоднего шоу «Номер один».
— Ой, хватит уже, — пробурчала Берилл. — Ну, сдох диск и сдох. Смирись с этим.
— Диск сдох, — повторила Лиза Мари. — Даже в первые сорок не вошел.
— Заткнись, тупица. Я, по крайней мере, выпустила альбом. А что хорошего сделала ты? Только жрать горазда! — рявкнула в ответ Присцилла.
— По крайней мере, у меня хорошо получается то, что я делаю, — парировала Лиза Мари. — Я ем, я толстею, все получается. А ты выпустила альбом, и ничего с этого не получила.