— Простите, Стив, но мне в голову пришла кое-какая идея, и потому мне надо срочно сделать телефонный звонок.
— Прямо сейчас?
Но Дасти уже бежала к своему номеру. Стив покачал головой. Она была такой импульсивной, но ему почему-то нравилась эта черта. Со вздохом он сложил приставную лестницу и прислонил ее к стене. Потом закрыл дверцы шкафа и запер его, прежде чем последовать за Дасти.
Когда он появился в дверях, она уже вешала трубку.
— Я хочу переодеться. Вы пообедаете со мной?
— Конечно. Вы закончили свои переговоры?
— У них закрыто, но я оставила послание на автоответчике.
Дасти посмотрела на свои дешевые часы, постучала по ним и поднесла к уху, чтобы убедиться, что они еще тикают.
— Десять минут подождете?
— Конечно.
Дасти скрылась за дверью, а Стив принялся гадать, удобно ли будет купить ей приличные часы. Потом, пожав плечами, решил, что она, вероятно, не станет их носить, если они не будут ярко-розовыми.
Услышав, как открывается дверь между их комнатами, Стив повернул голову. На Дасти были крестьянского покроя блузка, открывавшая плечи, и почти прозрачная юбка. Непокорные локоны выбивались из прически, и это придавало ей вид одновременно уязвимый и сексуальный.
— Вы прекрасно выглядите, — похвалил Стив.
Дасти усмехнулась:
— Это голод туманит ваше зрение.
Стив предложил ей руку:
— И вам известно, какого рода этот голод.
Обед был напряженным. Стив все время ощущал непонятное волнение из-за этой пейзанской блузки Дасти, которая отчасти то скрывала, то вновь демонстрировала ее гладкую кремовую кожу. В свете свечей зеленые глаза Дасти искрились, а грудной смех будоражил и дразнил Стива весь вечер. Теперь они были в номере, и Стив ждал, когда Дасти бросит ему полотенце.
— Вы уверены, что джакузи никто не занял? Как это вы меня уговорили?
— Вам понравится! Вот увидите! К тому же джакузи отлично снимает стресс. — Дасти бросила на Стива многозначительный взгляд.
— Для снятия стресса у меня есть пилюли.
Он полез в дипломат и достал мобильный.
— Уберите! Никаких телефонов! Никакой работы! Ни бумаг, ни книг, ни компьютера! Ничего такого, от чего может подняться давление.
Стив усмехнулся:
— Знаете, от кого у меня всегда поднимается давление? От вас.
Дасти мягко ударила его свернутым полотенцем. Стив ухватил полотенце за конец и притянул Дасти к себе. Когда его губы оказались близко и он уже был готов ее поцеловать, она сказала:
— Вам будет полезна небольшая встряска.
Дасти сделала шаг к двери номера и потянула купальную простыню, за которую держался Стив.
— Ведете, как агнца на заклание, — шутливо пробормотал он, позволяя Дасти увлечь себя к источнику.
Дасти была рада тому, что вокруг оказалось пусто. В последние несколько вечеров ей приходилось делить источник с молодой парой из номера в немецком стиле. И хотя молодожены ей нисколько не мешали, гораздо приятнее было находиться в джакузи в одиночестве.
Скинув шлепанцы и халат, Дасти подошла к панели с кнопками и включила джакузи. Стив находился у нее за спиной. Он складывал на каменистый выступ свои халат и полотенце. Дасти наблюдала за ним с улыбкой. Стив снял сандалии и поставил их под каменной полкой, потом собрал шлепанцы Дасти и поставил рядом со своими.
Дасти уже была в воде. Став сошел по ступенькам и опустился в горячую воду.
— Вы видели письмо, которое я оставила у вас на столе?
— Да, спасибо. Оно от кузена из Мемфиса.
— О! Вы впервые упомянули о своих родственниках, — заметила Дасти.
— У меня их немного, — пожал плечами Стив. — Мои близкие все умерли.
— Неужели все?
— У меня есть дальние родственники на юге. Это письмо — приглашение на ежегодное семейное сборище.
— Вы поедете?
— Нет.
Дасти заметила смущение Стива и поняла, что затронула неприятную тему.
— Прошу прощения за свое любопытство.
Мгновение Стив поколебался, потом ответил:
— Видите ли, я не люблю об этом говорить. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было девять лет. — Его голос звучал отрешенно и невыразительно.
— Кто же вас растил после смерти родителей?
Стив обнял Дасти за плечи и потрогал прядь волос, оказавшуюся у него на шее.
— Родственники отца, как я сказал, жили и живут далеко на юге. Единственный оставшийся родственник был моим дедом с материнской стороны. Он взял меня к себе.